Книжный демон. Потерянная

ГЛАВА 5

В каждой комнате по шесть человек. Восточное крыло – девушки, западное – мужчины.

Дисциплина – главное правило Сонной Лощины. Дисциплина может быть основана на уважении и страхе. Тяжёлый труд основа управления. Уставший заключённый – спокойный заключённый.

Эту формулу вывел Конн Ли став главой Сонной Лощины. Его методы исправления носили спорный характер, но оспорить их результативность не получилось ни у одного конкурента на это место.

Громкий бой часовни сообщил о восходе солнца, но в стенах крепости всё ещё глубокая ночь. Вместе с этим боем начали свою работу в порту Сонной Лощины. Прибывшие корабли натирали воском до блеска, латали пробоины в карме. Стружки дерева лететь во все стороны из-под рук плотников. Порванные паруса зашивали в швейном цеху. Десятки девушек ловко обращались иглой в свете огромной сферы, сияющей таким же теплым светом, что и солнце. Это был подарок демона, чтобы не забыли, как выглядит дневной свет.

Внутри крепости и мужчины, девушки каждый день намывали стены и пол раствором уксуса из-за плесени, что в условиях чистого камня и сырости быстро размножалась. На стенах висели полотна, вышитые заключёнными, картины их же рук творения. Широкие лестницы украшались резными перилами и деревянными статуями богов в человеческом облике. На вершине стояли их животные сущности и у всех статуй закрыты глаза, чтобы не видеть заключённых. Считалось, что они мерзость для их взора, поэтому сами плотники сделали их такими.

Витражные окна так же сделали заключённые. Конн Ли, что считал труд основой всего, а искусство высшей формой любой деятельности, дал добро на свободу оформления крепости. Так появились клумбы во дворе, каменные дорожки и множество сооружений.

Такая вседозволенность, так выражался об это Совет, создавала иллюзию свободы выбора. И затмевала потерянное время.

Ещё глубже уходя в крепость, можно наткнуться на кухню, где работа кипела всегда. Сонная Лощина жила за счёт продажи товара, что поставляли на кораблях. Моряки уходили в плаванье вдоль торговых берегов, где многие гостиницы, приюты, монастыри забирали стиранное постельное бельё, скатерти, шторы. Выпечка уходила в рестораны и кондитерские. За этот скудный доход содержались заключенные.

Каждому в Сонной Лощины находилась работа и за её исполнением следили пленные демоном духи. Они же каждый вечер, когда все уставшие до ломоты в теле садились за парты, обучали их азам чтения, письма, арифметики. Преимущественная часть заключённых не знала элементарных вещей, ещё большая не хотела учиться им.

Духи не имели чувств, лишь воздушную оболочку, потому и наказывали за нарушение распорядка самым жестоким образом. Плети, розги, кандалы применялись ими без совести. Худшее наказании – заточение на несколько суток в клетке, что с помощью демона стала изолирована от звуков и света.

Единственным живым учителем был сам Конн Ли. Раз в неделю преподавал, чтобы просто показаться на глаза и передать свои знания хоть кому-то. Он понимал, что долго не протянет.

Хада Килли была распределена в прачечную. За несколько часов без прерывной работы её костяшки пальцев стёрлись до крови и окрашивали уже чистую ткань в красный. Ей перевязал руки и отправили сушить бельё, где её тело гнулось под тяжестью корзин.

Один день крика, ругани и беспрерывной работы вымотал девушку до дрожи в теле. Её ноги тряслись от напряжения, когда они поднимались по лестнице в класс.

Всего в Лощине двести одиннадцать заключённых включая её. И все они собирались в темном зале.

- Эй, новенькая! - позвал низкий женский голос из-за спины, девушка обернулась: - Выглядишь отвратительно.

Хада сказать могла бы и похуже, куда позабористей в ответ Уне, но та выглядела прекрасно, сияла властным и резким огнём красоты. Хада выдохнула, хватаясь за выступ в стене.

- Прекрасно выглядишь, Уна, - ответила девушка, разглядывая мужчину рядом с ней.

Крепкий, высокий, мышцы канатом выделялись через ткань одежды, синие глаза блестели из-под густых ресниц и бровей. Вокруг мужчины витала тягучая аура, которая притягивала и затягивала, словно водоворот. Хитрость, вот что читалось в мужчине. А множество рваных шрамов лишь подтверждали чутьё Хады.

- Знакомься, этот верзила Марвин Неил, он здесь редкость, но человек неприятный...

- Не слушай её, - перебил мужчина низким басом, - она вредная, но добрая. Здравствуй.

Мужчина протянул ей руку. Уна крепко сжала в ответ, как учили, на что мужчина вздёрнул одну бровь.

- Не собираешься её снимать? - нагло спрашивала Уна.

- Нет, с ней мне спокойней. Или безопасней, на знаю.

- Смешно, Хада, здесь не бывает спокойствия, про безопасность вообще забудь.

Да, этот смуглый мужчина умел поднять настроение. Из-за своей физической хрупкости, что видна каждому, Хада часто попадала в ситуации, где была жертвой. Каждая кость пташки ломалась по несколько раз, но со временем она поняла в чём её преимущество – ловкость. Этого навыка ей хватило, чтобы выжить, но для свободы недостаточно.

- У него привычка наводить смуту, - махнула рукой Уна, - пошли в зал, там сейчас будет демон, обычно что-то интересное выдумывает для нас.

О ком речь, Хада поняла сразу, как и своё желание сбежать несмотря на слабость тела. А как иначе, если этого человека она боялась с той самой встречи? Да, она видит цвета, однако Хада выросла в таких местах, что такой чепухе, как романтика и легенды, не придают никакого значения. Ими даже не развлекаются.