Книжный демон. Потерянная

ГЛАВА 15

Марвин Неил вместе со всеми грузил товар в трюм корабля. Эта рухлядь, имя ей было «Раненая Крыса», скрипела от каждого шага и, казалось, вот-вот пойдёт ко дну. Но имя своё заслужила не просто так: в шторм пробивалась сквозь волны и летела к спасению, как самая настоящая крыса, а во время штиля неслась к суше, как бегущая от кошки мышь. Скрипучий, но шустрый; старый, но опытный; побитый, но живучий — именно такого корабля Марвин Неил был капитаном.

Его команда относилась к нему с опаской, как и каждый в Сонной Лощине. Однако он заслужил их уважение своим чутьём и каким-то шестым чувством, что не один раз спасало их жизни. Даже эти тринадцать человек видели, что с капитаном что-то не так. Слишком погружён в свои мысли, будто не думает об отплытии, что намечено на утро через день.

Его старпом, попавший сюда за свои проделки и дурные наклонности, подошёл к Неилу и склонился к его лицу — у него было скверное зрение, — чтобы спросить:

— Что думаешь о море? Оно какое-то неспокойное.

Волк поднял на него глаза. Старпом был до ужаса худой и высокий, на голову выше Неила.

— К отплытию успокоится.

Если волк сказал, значит, так и будет. Шестое чувство его никогда не подводило.

— О чём тогда думает мой капитан?

— О том, — оскалился волк, — что одному хорьку нужно на хвост наступить.

Старпом цокнул языком и усмехнулся.

— И всё же команда беспокоится.

Неил только кивнул и взял новый ящик. Молча дал понять, что хватит с него расспросов. Но поводов подумать у волка было много: тот же маршрут, на котором он вновь надеялся встретить ту незнакомку, однако этого он боялся как огня. И Уна, его подруга, должна уплыть с ним, но оправдан ли этот риск?

Так много мыслей бросались из угла в угол, как не привязанный старпом во время шторма в последнем плавании.

Обещал ли Неил ей? Нет. Но надеялась ли Уна? Определённо.

В тёмной трюме, куда он сносил ящики, под разрывные мысли всё же оставил место, где можно укрыть девушку. Делал это машинально, ведь знал, что возьмёт. Дело осталось за малым: сообщить прекрасную новость и быть готовым положить голову на плаху.

— Тоска! — вдруг заорал старпом. — Скука смертная!

Да, этот хорек любил попасть в бурю и получать увечья. Малоприятный, но резковатой.

— Закрой рот! — хор команды закрыл ему рот.

А как иначе, когда после каждой его подобной фразы их швыряет по морю, как бумажный кораблик в тазике.

В это время Уна стирала руки в кровь о стиральную доску, проклиная несправедливость её положения. Если бы она убила хозяйку цирка, а не ту пару в переулке, то не было бы этой жгучей обиды в груди. Даже сияющая сфера не освещала подвального помещения, а пар затуманил всё вокруг, что дышать было тяжело. Несколько девушек упало в обморок, одна Уна с особой яростью начинала скатерть.

— Это что такое? — главная прачка в прошлом была лисицей, а сейчас просто злобной женщиной, ударила Уну по затылку. — Ты что натворила, дура?

Кровь пятнами окрасила белоснежную скатерть, а вода уже была мыльно-розовой.

— Страх потеряла? — кошка не кричала, прошипела. — Сама стирай.

Лисица, вроде звали её Горда Но, но Уна не уверена, хотела снова поднять руку на кошку, но слишком проворная Уна схватила ту за волосы и лицом в воду. Да так сильно, что нос разбила о стиральную доску.

— Я покажу тебе сладкую жизнь, мразь! — шипела кошка, смотря на пузыри вокруг головы почти утопленницы.

О, она утопит эту дрянь, и ничего ей не сделают, хуже не будет.

Схватили за руки, оттащили, швырнули к стене и давали вставать. А эта мерзкая лисица шлёпнулась на пол и хватала воздух ртом.

— Давай, — кричала Уна, — покажи свои коготочки!

Что говорить, её за шкирку вывели и прямиком к Конн Ли, даже руки связали.

— Убрали руки! — гаркнула и выпрямилась, с гордой осанкой шла к демону. Сейчас и он задаст ей трёпку.

В сопровождении пяти девушек шла по двору, пока глаза не зацепили груженный корабль на пирсе. Острый взор чётко увидел Неила, что выпрямился и также вцепился в кошку. Она даже споткнулась, когда волк кивнул. А это значит...

Глаза Уны расширились, колени ослабли, а ноги подкосились. Холодный пот пробежал по спине, а после и слёзы в уголке глаз, когда на губах Неила расплылась улыбка. А это значит...

Два солнца жгли, оба в зените, и оранжевыми всполохами окрашивали небо над Сонной Лощиной.

— Я люблю тебя!

Уна не удержала слова в глотке, они вырвались, а Неил просто расхохотался и скрылся из её вида.

— Больная ты, — сказала ей одна девушка.

— О да, — хихикала кошка, — Райан Уна больна на всю голову.