Княгиня Лауфер

Пролог.

Пасмурный весенний день. После холодного проливного дождя на дорогах стоят лужи, на зеленоватой молоденькой травке и ветках деревьях блестят, точно разбросанный бисер, маленькие дождевые капли. В воздухе чувствуется какая-то неприятная промозглость и острая свежесть. Кругом сумрак да туман.

Несмотря на не столь хорошую погоду, мы с двоюродной теткой – коренной крымчанкой приехали на старое кладбище Алупки, находящееся около храма Архангела Михаила, чтобы помянуть родственников, возложить на их могилы свежие цветы. Наш экипаж остановилось около церковных ворот, и с Марьей Ильиничной мы дальше пошли пешком. Кладбище оказалось довольно-таки большим: многие могилы уходили от храма далеко в гору. Подниматься на крутой склон было весьма непросто: скользкая глина уходила из-под ног, пачкала подол юбок, и нам с теткой приходилось крепко держаться друг за друга, дабы не улететь вниз. Наконец поднявшись, я огляделась. Ежели не обращать внимание на памятники, кресты и ограду, то можно вполне любоваться чудным видом: с горы открывается прекрасный вид на окрестности.

— Чего встала, Александра? Нам с тобою надо еще несколько метров пройти, — недовольно сказала тетка.

— Марья Ильинична, дайте-ка мне отдышаться хоть минутку…

— Ах, какая нежная барышня! Вот, все вы станичники одинаковые! И ножки размять ленитесь, и глоток действительно чистого воздуха у вас поперек горла стоит! Тьфу, аж глядеть бывает противно! — возмущенно воскликнула женщина. — Ты-то хоть, Александра, не позорь меня! Айда в перед!

Подчинившись тете, я пошла вслед за ней.

— Все-таки хорошо, что Илью Матвеевича и Матильду Пантелеевну, царство им небесное и вечный покой, — сказала Марья Ильинична и быстро перекрестилась, — похоронили почти на вершине!

— Что же в этом хорошего? — спросила я, кладя на могилу деда алые тюльпаны.

— Как что?! Деточка моя, так душам, душам-то легче так на небеса подняться! Эх, светская молодежь! Кроме балов, дорогих платьев, украшений да симпатичных офицеров в голове ровным счетом ничего не держит!

Когда мы с теткой поднялись наверх, возложили на могилу прапрадеда и прапрабабки цветы и собрались было уже возвращаться назад, как среди старых, поросших мхом и бурьяном памятников мой взор привлек лишь один, на котором написана весьма необычная эпитафия: «Любовь умирает последней» и подле которого вился маленький куст белых роз.

— Марья Ильинична, взгляните-ка! Ей-богу, я такой надписи нигде не видывала!

Тетка, приблизившись, мельком взглянула на могилу и быстро отвела глаза.

— Интересно, кто же здесь похоронен? Ой, имени и фамилии уж и не видать: время стерло! Какая досада! — с сожалением воскликнула я.

— Я помню, — тихо сказала Марья Ильинична и поправила на голове черную шляпу с вуалью.

— Что помните?

— Помню все о несчастной жизни и ужасной смерти той прекрасной женщины, что здесь покоится.

— А вы могли бы мне рассказать? Право, мне очень любопытно! — с мольбой в голосе попросила я, подходя к тете и беря ее за руку.

— Эх, сия история очень давняя, мало тех, кто сейчас ее припомнит… — неторопливо начала сказ Марья Ильинична.

Ах, какая же это была история!.. Право, она способна до глубины души тронуть любого неравнодушного человека, вызвать в нем уйму сентиментальных чувств. И сию историю любопытный читатель может узнать, прочитав этот роман.