Княгиня Нави

Глава 1.2

Есенья

Сердечко кольнуло неприятным предчувствием. Он сидел к ней спиной, голову повесил. Смотрит на браслет, точно тот приговор ему вынес. Ни радости, ни послевкусия от первой брачной ночи. Тоска в нем одна была, да и только.

Еська тут же решила одеяло к груди подобрать. Снова стеснение поселилось в девичьем теле. Хотела было от него чуть отстраниться, но… Сердце вспыхнуло, жаром опаляя и заставляя кровь разойтись по венам быстрее и жарче.

— Посмотри на меня, — позвала тихо. Словно это не она была девицей только давеча, и не ей впервые этой ночью пришлось пред мужчиной раскрыться, а точно это он впервые возлег. Она его что же, утешать будет?

Будет… Похоже, Злату больше поддержки требовалось на осознание. Она то его в свою жизнь давно впустила, сама его частью сделалась. А он? Что для него теперь все это значит? Многие мужики свадьбу и брак воспринимали, как оковы. Вот и он, похоже, теперь того боится.

Неприятно, конечно, все это кололо изнутри. Обидой, холодом. Она-то думала сам царевич рад будет, раз на такой шаг решился. Она же его силком не тащила, не соблазняла нарочито. Да куда там? Просто сердце раскрыла, душу, тело доверила. А он?

В глазах у самой печалью блестело. Предчувствие нехорошее пришло на замену радости.

Злат

Главное во дворец выбраться, а там и встречаться они не будут. Как только голову от глаз лучистых, души чистой не потерять?

Для сердца Есенья с самого начала опасна была. К богатству равнодушна, делами да интересами его интересуется, на поцелуи жаркие отвечает. А еще говорить с ней просто, молчание камнем на сердце не лежит.

– Как ты? – отозвался Полоз. В глаза решил не смотреть – привычка слабости не показывать. Последний раз смятение читать в них можно было, когда Раванне приговор выносил. Сидеть же и на руку смотреть, будто девица на ухажеров, надоело быстро.

– Прости. Привык уже. Непривычно как-то без узора на коже.

Вместо взгляда к боку своему прислонил жену молодую, по плечу погладил. Пожалел почти сразу правда: душу такой нежностью обожгло, что до боли почти.

– Так. Вставать надо, а то можем день проваляться.

Не был он уверен, что коль проваляются, то отпустит жену молодую из объятий. Змеи – хищники же. Сожрет потом, кто на партнершу его взглянет, не подавится. А в прямом смысле “сожрет” или в переносном – то уже дело второе.

Есенья

Это что же он? Куксится? На нее даже не глянул ни разу! Душу из нее вытряхнул и что? Откинул, как ненужную?

Горько стало внутри. Горестно. И вроде и прижал ее к себе мимоходом, а так оно ощутилось равнодушно, как для проформы.

Вставать… Она укуталась в одеяло и ноги с постели спустила. Сама больше Злата к себе привлечь не пыталась. Может, отойдет, переварит все и оттает? Снова на нее, как вчера посмотрит? О том, что просто попользовал ее, думать не хотелось. Все ж верилось, что чувства промеж них обоих живые, настоящие. Но сколько раз царевич говорил о том, что свадьбы тяготится и к женитьбе взаправдашней не готов.

Только зачем ночью тогда все это было? Похоть? Разврат-то какой… А коли б на ее месте другая была? Он бы с ней так же?

Всхлипнуть захотелось, но сдержалась. Губу задрожавшую прикусила и одеваться стала. Волосы только на лицо упали, от царевича ее отгораживая.