Княгиня Нави

Глава 3

Свет

– Твой-то за чешуйчатый хвост! – не мог не выругаться Великий маг. А что делать, если мимо твоего лица пролетает фиал с жидким огнем? Шкаф за спиной, ясное дело, вспыхнул в мгновение ока.

Неимоверной силой духа и уважением удалось княгине голову не откусить. Лишь укоризненный взгляд кинуть от почерневших деревяшек. Все еще поливал их водной магией, чтоб не тлели, когда Ламия с Есеньей появились из портала.

А книги, между прочим, не одно поколение нагов собирало. Нельзя так с мудростью предшественников обращаться. Но положение при дворе обязывало просчитывать заранее свои импульсивные порывы. Хватит в саду одной каменной статуи.

– Мои порталы, – с оскорбленным видом ответствовал змеице наг, – не схлопываются.

Огорченный сожжением книг, даже “госпожа” не добавил и не поинтересовался не нужно ли кому помощь оказать. Впрочем, надо если, то это – к целителям.

А госпожа, к слову, Есенья теперь выходит. Как власть Полоз разделит? Да не его это дело. Сказано было – друга из мира иного забрать,

Свет было открыл уже рот, чтоб поздравить с возвращение в замок жену правителя, но Ламия подхватила девушку под руку и удалилась из башни. Каблуки женских сапог звонко застучали по лестнице.

– Кто в теремочке живет? – насмешливо поинтересовался маг. Сдуру подвинул портал чуть левее. И при перемещении чуть не впечатался лицом в дверь невысокого, уютного домика. Судя по возне внутри, друг все еще был там, – Кто в невысоком живет?

Злат

Разумеется, проще всем будет, если ее одну волки в лесу сожрут! Женская логика – это конец мужской психике.

Утешать ее – это окончательно потерять себя. Вновь забыться в тянущих застарелой раной поцелуях.

Вот сейчас только любовной магии на нем нет. И это страшнее всех тварей, что бродят по Лихолесью. Страшнее смерти отца, за один день утративших блеск глаз матери.

С тварями он справится, взяв с собой сильнейших магов. Потеря со временем затупляется. Сидит в душе занозой, но не впивается больше острыми гранями. Мать – женщина сильная. Из нее можно стальные канаты вить. Перед трудностями не ломается, лишь подбородок выше поднимает.

А тут… Блажь! Морок! Глупость несусветная! После баньки разомлели, медовухи выпили. Мало ли что с усталых глаз привидеться могло. Да вот что только тогда на душе гадко так? Будто самое дорогое, что было у него, в пыли извалял, в грязь втоптал?

– “Я не” – сознание всколыхнуло дрожащий, девичий голос, смотрящие на него с безграничным доверием серо-голубые глаза, – “Не люблю никого…кроме тебя”.

Бедный домик не вынес бы, если б в него влетел кулак злого мага. А так Полоз вспомнил только несколько выражений, при матушке которые говорить он бы постеснялся. Кисть после такого вольного обращения с деревянной стеной болела.

А кого винить можно, если сам дурак? То-то и оно.

Страдания и самоуничижение прервались стуком в дверь.

– Змей. Входи, не робей, – невесело усмехнулся Полоз, услышав за дверью голос Горисвета.