Княгиня Нави

Глава 4

Есенья

Еся улыбнулась на его растерянность. Глаза вдруг открылись на то, что и сам Злат смущен до ужаса, не меньше ее, пожалуй. А она-то думала себе чего? Что не любит, что отвернулся, а оно вон как.

Благодарность в груди распустилась нежным соцветием. Кивнула ему, согреваясь, наконец.

Смутилась, правда, немного. Постель-то все равно ж делить надобно. Но сомневалась Есенья, что Злат в голове что-то сегодня будет мыслить в той плоскости.

Невдомек же юной княжне, что на сердце у Полоза в самом деле творится. И не только на сердце, если уж до конца честными быть.

Но к постели все ж ступила первой. Засмущалась на миг, но вспомнила, что под платьем красивая сорочка имеется. С вышивкой искусной, но при том пошлостью не отдающая. Пусть бы и тонковата на взгляд Еси.

Но проблема вдруг в ином обнаружилась. И от осознания оной Есенья мигом краснеть принялась.

Точно ведь знала Ламия, когда ей наряд выбирала, что делает. Вот как пить дать все это происки новообретенной любимой маменьки.

Так и замерла Еся возле княжеской постели.

А всему виной — платье. Кое на спине застегивалась на сотню-другую мелких пуговок. От шеи и до самой поясницы ведь! Ей самой ни за что так не извернуться, чтобы от него избавиться!

Коснулась пуговок, что под волосами позади спрятаны были, и точно ведь. Крохотные! И так часто друг к другу расположены! В своем волнении-то она и не сообразила вовсе, что ей там так долго у спины делают!

— Я… я пожалуй так спать лягу, — неловко протянула Еся, уж представляя, как этакую красоту сомнет. И как неудобно и душно самой спать будет.

Но не Злата же просить о помощи.

Злат

Что делать, коль привык нагим спать? Исподнее не стаскивать! Сказал, что не будет жену молодую неволить, а мысли-то у самого какие?

– Что? Почему?

Женщины – существа странные, конечно, но чтоб в платье спать… Думает, что набросится на нее как варвар?

Сознание подкинуло картинку, на которой Великий Полоз, рыча, точно бешеный зверь, поднимает супругу на плечо и уходит в закат. Желательно, в место. где им никто не будет мешать.

Хоть и спросил, а обернулся и сам увидел…

Маменька, надо думать, платье выбирала. Нет еще в Еське хитрости женской. Вряд ли бы удумала наряд такой надеть, что без супруга не снимешь. А Ламия… Во дворце они снова. Наивно думать было бы, что мать в сторону от отношений их отошла бы.

– Давай помогу, – вздохнул Злат. Единственное, что хорошо сейчас было м луна серпом над Явью сияет. Ее маги Нави на небо зачаровали. Какая в одном мире, такая и в другом.

Как полная сиять будет, как себя остановить от того, чтоб жену молодую не целовать? Горит у нагов кровь в полнолуние, свить в кольца партнершу и из спальни не выходить.

Точно на месте двинется! Свет утверждал, что он уже. Вот и посмотрят наги добрые до какой степени безумия сможет зайти правитель.

Ему и сейчас хотелось касаться не только пуговиц, но и женской спины. Снять с нее платье, поднять на руки.

Воспоминания о девичьих поцелуях заставляли дрожать пальцы. Промахиваться по этим чертовым пуговицам! Кто вообще придумал женщин так одевать?!

– Ты…– как спросить-то, чтоб и себя и девушку не смутить, – Как чувствуешь себя? Если…кхм…

Злат, ну прекращай уже! Про любовника ей заявлять не стеснялся, а как ночь провел, так онемел.

– Если плохо себя чувствуешь, лекаря можно позвать.

Не выглядела жена молодая той, кому плохо. Но что он в женщинах понимает? Ежели в постели с ними, то дело другое. А вот разговаривать, да понимать – это уметь надо.