Княгиня Нави

Глава 4.1

Есенья

Еся вся обмерла, когда Злат пришел ей на подмогу, да начал пуговками заниматься. Застыла статуэточкой. Не дышит, не моргает. Двинуться боиться.

А сама даже сквозь сорочку исподнюю со всей ясностью его пальцы чует. Вот ведь испытание! Горячие, умелые. Вон как ловко пуговки отщелкивает. Ворот уж совсем свободный, после и промеж лопаток пошел, ниже. Есенья платье к груди прижала, чтобы не тянуло вниз, не падало. Но ведь… снять все равно придется.

“А чего он там не видел-то?” — шептал вкрадчиво внутренний голос. Все видел, это уж ежу понятно. Но от того смущение меньше не становилось. Боязно. Трепетно. Особенно зная, что нонче он не собирается к ней прикасаться… или?

Тут он заговорил снова. Вопрос вот задал.

— Плохо? — переспросила непонятливо. — Я… нет…

Растерялась пуще прежнего. С чего ей плохо быть должно?

— Разве что… жарковато здесь, — посмеялась неловко. А потом сама вдруг еще пуще зарделась, осознав, сколь двусмысленно сие звучать может.

Жарковато… Это уж точно. Щеки ее вон вовсе пылают. Наверняка красная вся, как рак вареный.

Пальцы сноровистые уж по спине до самой поясницы добрались. Она и сама дрожала уже вся, точно листик осиновый. Еще немного и соскользнет ткань с плеч. И сорочка вдруг показалась шибко тонкой.

Но… нашла в себе силы отпустить руки. Теперь дело за Златом. Как расстегнет до конца, пусть бы и падает. Платье. Главное, не она сама.

Злат

– Хорошо, – отзывается Злат. Только для того, чтобы прервать звенящую натянутой нитью тишину. Только для того, чтобы не опустить голову и не коснуться губами женского плеча.

Вся она нежная, хрупкая и в то же время сильная такая. Не боится в глаза ему сказать, чем сердце болит. Не боится своих прав требовать. И чувств своих не боится.

Хитрая змеица Ламия – знает от чего кровь в наге загореться может. Да вот только так пылала б она в нем, коль другая была с ним? Ту же Агидель не хотелось никогда к сердцу прижать, каждый пальчик целовать на изящной ручке.

И что бы Аги сделала, ежели бы с ним в мире без магии очутилась? Села бы на снег да плакать принялась – это как пить дать. А после ледяной скульптурой двор бы украшала. Одна польза, если б волки принялись изо льда ее вылизывать. Когда языками бы прилипли, волчьим мясом надолго бы запасся.
И он сейчас как волк тот: губами к плечу прилипнет ежели, оторви себя потом. А отрывать надо ли?

Руки Полоза, будто действуя сами, огладили девичью талию через тонкую, едва скрывающие изгибы тела, ткань. Шагнул ближе, не позволяя платью упасть к ногам княгини. Какая-то тряпка сделает то, на что он не решается.

– Спать вдвоем, – шепнул в левое ушко супруги змей, сминая вверх тонкое кружево, – Значительно приятнее.

Мужские губы жадно прижались к девичьей шее.