Княгиня Нави

Глава 4.3

Есенья

Вот и удалось ей собственный страх перебороть. Смущение еще горело на щеках, но голову она не опустила. И тепло на душе стало от слов его. “Будь рядом”... Да разве ж она куда уйти хотела?

Улыбнулась невольно, когда поднял ее на руки. Легко, бережно, словно пушинку. Словно сокровище. Обвила его шею руками, ткнулась носом в подбородок. От непрошеных слез снова защипало глаза.

— Буду рядом, — прошептала тихо, — как же иначе?

А когда он ее в постель опустил да одеяло подоткнул, как дитяти, фыркнула тихонько. Но сказать ничего не успела — обещание его завтра все обсудить выбило слова из головы. Тихонько кивнула. Ей тоже многое сказать хотелось, да не сейчас. Не ночью, когда сердце все затмевает.

Щека от легкого касания локоном загорелась будто жаром. А от последних слов его про красивую да умную жену и вовсе голова закружилась.

— Ты глупостей-то не говори, — смущенно отмахнулась, но в глубине души тепло разливалось от этих слов.

Есенья подвинулась, позволяя ему лечь рядом. Робко прильнула к теплому боку, голову на плечо устроила. Слушала, как тукает сердце его под щекой, и наполнялась покоем. Вот так бы и лежать до утра, ни о чем не думая. Его руку взяла, переплела пальцы со своими.

— У нас… в деревне старики говорят, что счастье — это когда вместе даже в молчании хорошо, — сказала тихонько, глаза прикрыв. — А я думаю, что счастье — это когда даже в страхе доверяешь.

Потянулась, легко коснулась губами его подбородка, и снова устроила голову на его плече. Теплый, родной уже. И пусть они зашли на развилку, и путь их дальше неясен, но сегодня она просто будет рядом.

— Доброй ночи, Златушка, — прошептала сонно.

Ее дыхание постепенно выравнивалось, становилось глубже. В объятиях Злата она чувствовала себя защищенной, как в крепости. И пусть стены этой крепости еще не до конца достроены, но основа их уже прочна.

Злат

Счастье – это когда тебя понимают. А любовь? Она же тоже входит в счастье, нет? Можно ли счастливым быть, коль любить не можешь? Запретил себе. Сердце на замки закрыл.

Вот только жена молодая запоры сорвала. Жаром объятий, нежностью безусловной, помыслами чистыми.

Так хотелось ей сердце открыть, к груди прижать, забыть про все, что было. Да думал уже, что смог себя преодолеть, в объятиях ее сгорая. На ложе-то кровь из мозга в другое место перетекает.

И другая ежели была бы перед ним, не задумывался бы обмануть или нет. Слова – водица, много наплескать можно. Вот только не Есенье. Ее как обидит, самому больно.

– Достоинства других признавать – не глупость. Да и сглупить можно, коль жена умной оказалась, – смеется Полоз.

В висок девушку поцеловал, на плече расположил поудобнее.

– Доброй ночи, Есюшка, – ласково отзывается Злат, смыкая веки.

_____________

Поспать не дали долго. Так в дверь застучали, точно пожар во дворце. Осторожно выпутавшийся из объятий жены Полоз, распахнул дверь и прижал к губам палец.

– Так это…там самое…это…Величие..Ваше..князь, – пытался отдышаться стражник.

На плече – рваная рана от когтей длинных. Тленом и тьмой от нее несет. И знает Злат откуда запах тот взялся.

– Всех сам созову. В лазарет иди. Как можно скорее рану обработай. Не было печали… – Полоз рассеяно ломахтит золотые кудри.

В спальню вернулся, чтоб меч забрать. Но не смог себя сдержать: склонился над женой молодой, поцелуй на губах оставил.

На подушке своей – горец змеиный. Простые люди змеевиком его зовут. Нежно-розовый цветочек на тоненьком стебельке. Маленький, неприметный вроде, простой, а от ран пуще всего помогает. Как Еська.

– Закрыть внешние ворота! – слышались громкие приказы со стен замка, – В город никого до указа моего следующего не впускать!