Княгиня Нави

Глава 6.3

Есенья

Еська уставилась на Света, точно тот из рукава вытащит сейчас и водицы живой и снадобье какое, чтоб скверну ту из Злата прогнать.

Да вот только голову наг опустил на ее вопросы, в глаза не смотрит. Скверна…убивает? Злата? Да как же это? Да делается-то что?! Неужто столпами будут стоять соляными, покуда змей ее золотой дух испускать будет?!

С замиранием сердца смотрела молодая княгиня как спешат к Полозу все-таки успевшие лекари. Тихо говорили, звенели какими-то склянками, а потом слово одно с порывом ветра донеслось, по сердцу полоснуло. “Всё”.

Как всё? Не может быть всё! Что за глупости?! Зачем лекари придворные, которые руки сразу опускают?!

Когда “всё”, тогда и легенда хороша! Тогда и голос вкрадчивый, что в чащу зовет, поможет! Пусть сгинет в лесу том темном, но знать будет, что не стояла в сторонке, ожидая умрет князь или огнем всех спалит.

Всхлипнула, прижала руку к груди. Не думать о том сейчас, что раньше было. Ежели на груди у нее заснул, может не проснулся бы так рано. Может не ушел бы в лес этот проклятый. Вдвоем утру радовались? Иначе все сложилось?

Даже не зная ее толком, заботился о ней Злат. Не давал ни делом ни словом обидеть. А смотрел в глаза ласково как. Сам оскорбить не хотел. Берег.

И даже если берег потому что сердцем благороден, не может она стоять и смотреть как проступает сквозь бинт кровь черная, как морщится супруг, дышит хрипло, с усилием.

Развернулась, капюшон натянула на голову, волосы спрятать. Да вот никто на нее внимания не обратил – взгляды всех к Полозу прикованы. Шепотки вокруг раздаются: как они без князя-то будут. И каждый шепот этот наизнанку ее вывернуть норовит, хуже осколков ледных.

Убыстрила шаг, не вынеся больше. А ближе к краю опушки, где черные, скрюченные деревья сплетались, не выдержала – бегом пустилась.

Злат

Казалось, все как всегда: твари из Лихолесья прорвали щиты. Да, мощные и сильные твари, если за помощью во дворец солдаты побеждали, да вот только не первый раз.

Который раз на собраниях Полоз принимал змеиную форму для устрашения. Злился, в буквальном почти смысле плевался ядом. Говорил щиты укрепить, артефакт может какой придумать. Свету показательно откусывал голову и грозился разжаловать. Изменилось что? Ну, чуть шустрее опыты стали над экранами магическими проводить, чуть шире и толще их растягивать.

И знал князь, что вырвется рано или поздно скверна из леса. Проблему не решить, а запечатать – глупо. Надеяться, что надолго вопрос лишен – еще глупее.

Даже жители понимали это: косились на черный лес и все к столице ближе перебирались. Нет ни у кого желания обезображенных темной магией жителей леса у себя дома принимать.

Первая ошибка – поспешил. Вторая – себя переоценил. Победа казалась близка, ликовало уже войско. А потом чудище прыгнуло из кустов колючих, парой движений самых сильных бойцов свалило, да обратно ушло в заросли.

Разгоряченный после схватки, кинулся в черные кусты Злат. Вот только даже чешую шипы могильника пробить могут.

Разрубал тянущиеся к нему колючие побеги, продвигался вперед, но боком левым задел, поранился. Скользнули шипы по чешуе, дернулся от неожиданности. Не тварь с Лихолесья его сгубила, а бравада глупая.

Кинь пару шаров огненных, могильник сожги. Нет, нужно на всех парах через него переться. А сейчас в глазах темнеет, холод в груди разливается.

Точно назло твари лесные на него и оставшихся воинов зубы скалят. Точно из воздуха Лихолесья появились. В кольцо его взяли, от войска остального отвели.

Руки сами мечом и магией орудуют. Сознание заполняет что-то темное, алчное. Такое, что вынести Полоз не может. Но если к воротам Нави подступят твари леса лихого, то всей Нави конец придет.

А перед глазами маковое поле, домик с трубой, из которой дым идет, и глаза серо-голубые, жены молодой.