Княгиня Нави

Глава 7.1

Есенья

Волосы растрепались покуда обратно шла. Нетерпеливо головой мотнула, расплетая косу, распуская по плечам каштановые пряди.

Так и вышла обратно: с подолом разодранным, простоволосая, в ладонях цветок папоротника бережно перед собой держит.

Понурившие голову солдаты и маги во все глаза на девушку смотрели. Казалось, дышать даже перестали. А потом все, как один, на колени опустились.

Чего это они? Время нашли! У них князь умирает, а они почтение ей высказать решили? Глупые какие! И до того ли ей сейчас, чтоб про почтение то думать.

Обошла замершего с открытым ртом Света. К Злату приблизилась, на колени рядом опустилась с супружником.

А делать теперь что? К боку раненому цветочек тот приложить или…

Сам огненный цветок с ладошек Еськи слетел. Точно в бинты впитался – и нет его. И…все?

На змея золотого, замерев, Еська смотрела. Она ожидала, что пальцы потеплеют у Злата, что глаза он откроет. В них зелень ли лесная иль золото блестит ей не важно.

Да вот только также холоден муж, дыханье даже будто грудь не колышет под бинтами.

– Есенья! Не трогай! Весь он сейчас скверной пропитан! За ним за грань Нави уйдешь!

Слышала где-то окрик Света. Но вдали точно, сквозь шум в ушах.

Всхлипнула, головой упрямо мотнула. За грань этот змей подколодный уползет, а ее одну оставит?! Нет уж! Запустила пальцы в кудри золотые, разгладила, потянулась к губам Злата.

Злат

Есть легенда, сказочка для змеенышей еще шкурку первую не разлинявших. Говорят, что коль сердца два в унисон забьются, коль чужая жизнь дороже своей станет, расцвет в чаще леса цветок алый. Ярким пламенем лепестки его горят, точно любовь страстная. Крепки листья, как узы супружеские. Нежны лепестки, как дыхание возлюбленной на плече.

Да вот только миф это. Сказка глупая. Каждый наг знает, что нет ничего в лесе лихом. Погибель только, скверна, твари несусветные. Да и полюбишь даже коль…кто ж жизнь свою на другую разменяет? У кого желание появится свет белый обойти, но спасти вторую половину?

Половина ж она у яблока бывает только, да и у места, что спины пониже. А человек или наг целый всегда. Так кажется, пока взгляд твой за ресницы черные, длинные не зацепится.

Удивишься сперва: девка ладная, точно не в деревне, а в палатах жила. Ну, ладная, и что? Мало ли в Нави красавиц. Да вот только среди них сколько сердцем чистых? Тех, кто красой своей, точно горшками, на базаре торгует.

Скромности в них не грош, а гонору – воз целый. И не будут глаза твои скользить, пытаясь в толпе серо-голубой взгляд выискать. И улыбаться широко ты так красавицам тем не будешь. Тепло, открыто, словно друга потерянного вновь встретил.

– Свет…– не это имя, наверное, супруга молодая хочет услышать от супруга, к жизни вернувшегося, – Я же в скверне весь, точно свин в помоях. Ты куда смотришь?!

Понятливый друг придержал пылкую княгиню за локоток. Взгляд при этом жена молодая метнула на Верховного такой, что матушкин гнев против ее водицей прохладной покажется.

– Чего вы так на меня уставились, точно я из-за грани вернулся. М-м-м, мутит, точно на свадьбе змеиной первый раз гулял.

Злат вяло махнул рукой, показывая в сторону дворца. Боялся что пути, правда, отходить будет и орошать каждый кустик содержимого своего желудка. Но пусть уж лучше так скверна выходит, чем артефактами ее чистить.