Княгиня Ольга. Истоки

Глава II: Тени над лесом

ГЛАВА II: ТЕНИ НАД ЛЕСОМ

Леса близ Лыбуты, минувшей ночью.

Покрытая мельчайшими каплями пота грубая рука тяжело легла на золотую фибулу (1), скреплявшую собой накидку на плечах витязя.

Самое сердце проклятой чащи едва ли было гостеприимным по отношению к человеку местом. Стрекотание сверчков, кваканье лягушек и звуки других ночных созданий наполнили тревогой густой мрак плесковского леса, а сквозь полог еловых крон с трудом виднелся узкий серп молодого полумесяца.

Лучи лунного света, тонкие и мертвенно-жёлтые, словно восковые пальцы утопленника, отбрасывали расплывчатые отблески на истлевшую подстилку из игл и сухих листьев, скользили по искривлённым ветвям деревьев, нависшим низко над головой.

Осторожный шаг вперед. Ещё один. Ещё.

Под ступней в кожаном сапоге предательски треснул сухой сучок. Всполошённая этим звуком, с еловой лапы бесшумно взмыла в воздух ожившей тенью сова, которая приняла шум за неосторожную мышь. Птица раскинула широкие крылья и задела ими макушку князя, прежде чем слилась с окружающей всепоглощающей темнотой; Игорь же испуганно схватился за грудь и сделал жадный, глубокий вдох.

Шаг.

Сердце заколотилось пуще прежнего, куда-то под ребра разом вонзилась тысяча острых иголок, расплёскивая смятение и превращая кровь в кипящую смолу. Внутри всё горело.

Шаг,

и со лба по щекам и густой бороде побежали тонкие струйки холодного пота. Дыхание сделалось учащённым и поверхностным, а во рту пересохло. Хочется кричать, но с губ сорвалась лишь немая мольба о помощи.

Шаг…

Внутренности скрутило от страха, избавиться от которого он больше не в силах. Игорь вцепился перстами в косой и тонкий ствол жимолости, попытался успокоиться и прогнать окаянное чувство прочь, но чем больше он старался выбраться из этой трясины сомнения и ужаса, тем глубже вяз в густой черноте ожившей чащи.

Шаг?

Хруст лесного опада прозвучал как издевательские смешки, вторил им шелест деревьев на ветру, что повторяли в княжеской голове знакомыми голосами те слова, что он всё это время боялся услышать.

Еловые ветви, похожие не то на волосатые и широкие руки исполинов-йотунов, не то на крылья несущей погибель хищной птицы царапали его лицо, цеплялись, хватали и не отпускали из своих смертельных объятий. Стволы вокруг медленно, будто пауки на закрученных корнях-лапах, поползли вперёд, к своей жертве, и кольцо из крон сузилось. Теперь он окружён.

Проклятая чаща двигалась навстречу, намереваясь задушить тёмно-зелёными когтистыми лапами и похоронить под грудой листьев и иголок. Мысли спутались, заметались, уступая место давно оставленным на задворках сознания страхам.

Прошлое отбросило на княжеское чело длинные тени; в охваченном пламенем сердце выгорели надежда и здравый смысл, а жуткие призраки и видения заполнили образовавшуюся в груди пустоту.

Игорь принялся мелко дрожать, отчаяния помутило его взор, на лице отпечаталась маска первобытного ужаса. Не в силах пошевелиться и ощущая себя запертым внутри собственного тела как в клетке, он обречённо застыл на месте. Из ловушки одиночества уже не выбраться.

Чёрные тени вокруг пустились в пляс. Порождённые его болезненным воображением или же отправленные богами ради мести, они стремительно пронеслись мимо в хороводе обезображенных лиц, искалеченных рук и ног, запёкшихся от крови косматых волос и искаженных кривых улыбок.

Взгляд Игоря беспомощно забегал по всему сонму призраков, узнавая в них какие-то отдалённые и размытые черты тех, кто раньше делил с государем и хмельные пиры, и поле брани. Стук собственного сердца ударами клюва дятла разнёсся по полуночной чащобе меж деревьев, а последние капли здравого смысла и рассудка утекли каплями пота с побледневших ледяных пальцев.

Страх стал слишком сильным, темнота — невыносимо удушающей, и витязю показалось, что он утонул в этом скользком, осязаемом кошмаре. Кто или что ждали его там, на дне?

"Ежели ты твёрдо стоишь на ногах, напротив всегда будет столь же твёрдо стоять двойником и твоя тень. Если ты боишься собственной тени…"

Однажды он уже столкнулся с подобным кошмаром, давным-давно.

* * * * *

Княжеский дворец в Ладоге, двадцать лет назад.

Шестилетний княжич метался и махал руками, ворочался по перине, обливался по́том и неразборчиво что-то бормотал во сне. Ни мелодичные напевы нянек, ни тлеющие диковинные травы, оставленные лекарем у изголовья ложа наследника, не могли успокоить юного Игоря и вырвать из удушающей хватки кошмаров.

Вещий Олег, его опекун, воспитанник и дядя, тогда подошёл к кровати отрока и увидел, каким страшным был тот сон. Он сел подле мальчика, разбудил и начал тихонько с ним разговаривать.

"Мой княже, — сказал мужчина, тогда ещё не столь седой и хладнокровный, — я вижу, что тебе снился дурной сон. И, ты знаешь, такое случается. Порой наши собственные мысли приводят нас в те места, куда мы не хотим идти, и в конце концов мы чувствуем себя напуганными и уязвимыми, брошенными и одинокими. Но есть способы избежать кошмаров, и я помогу тебе узнать о них, если ты будешь слушать внимательно. Договорились?"

Темноволосый мальчуган открыл глаза и посмотрел на родича, чувствуя утешение от одного только его присутствия и большой тёплой ладони на плече. От Олега всегда веяло спокойной и твёрдой уверенностью, словно он был живым воплощением неприступной крепости-детинца.

"Прежде всего, — мягко продолжил воевода, — важно подготовиться к хорошему сну. Это значит, что нужно избегать игр или громких песен перед часом отдыха. Вместо этого вспомни всё, чему научился за этот день и поблагодари богов за новые знания, чтобы расслабить свой разум".