Княгиня, Вождь и Железный век

Глава II: В тени Железного Века

Холодный асфальт послевоенной Москвы казался Ольге мертвым камнем, лишенным тепла земли. Она стояла неподвижно, пока мимо проносились грохочущие железные звери, обдавая её тяжелым смрадом и грязью. Прохожие — изможденные люди в серых, лишенных изящества одеждах — испуганно шарахались от женщины в расшитом жемчугом корзне и парчовом наряде, принимая её то ли за сумасшедшую актрису, то ли за видение из иного, давно забытого мира.

Её оцепенение прервал резкий свист. К ней быстрым шагом приближались трое: двое в синих шинелях и один в штатском, с лицом, словно высеченным из того же серого бетона, что и окружающие здания.

— Гражданочка, стоять на месте! — выкрикнул один из милиционеров, хватаясь за кобуру. — Документы предъявляем! Кто такая? Откуда маскарад?

Ольга медленно повернула голову. Её взгляд, привыкший повелевать тысячами, был настолько холодным и властным, что милиционер невольно запнулся и опустил руку.

— Ты ли это, страж, дерзаешь говорить со мной в таком тоне? — голос Ольги прозвучал низко и певуче, но слова её, произнесенные на древнем, тягучем наречии, были едва понятны современному уху. — Где здесь дом правителя этой земли? Веди меня к нему.

Мужчина в штатском, прищурившись, подошел ближе. Он внимательно осмотрел её одежду — настоящую, тяжелую ткань, не похожую на театральный реквизит, и золотую фибулу на плече.

— Иностранка? Шпионка? — вполголоса произнес он, обращаясь к напарникам. — Язык похож на славянский, но какой-то исковерканный. И посмотрите на лицо — никакой паники. Амнезия или очень хорошая подготовка.

— В машину её, товарищ капитан? — спросил милиционер.

— В машину. И сразу на Лубянку. Личность не установлена, одежда подозрительная, ведет себя вызывающе. Разберемся.

Когда Ольгу попытались взять под локти, она не отпрянула, но её тело напряглось, как натянутая тетива. Она позволила усадить себя в тесное, пахнущее махоркой нутро автомобиля, лишь потому, что понимала: сопротивление в этом странном мире без оружия — безумие.

Через час она оказалась в тесном кабинете, освещенном единственной лампой, бьющей прямо в глаза. Напротив неё сидел тот самый человек в штатском. Теперь он снял пальто, оставшись в строгом кителе.

— Ваше имя? — спросил он, прикуривая папиросу. — Мы знаем, что вы не та, за кого себя выдаете. Откуда прибыли? Кто забросил вас в Москву?

Ольга выпрямилась на жестком стуле, словно это был её киевский трон. Свет лампы не заставил её зажмуриться; она смотрела сквозь него, прямо в глаза следователю.

— Я — Ольга, вдова Игоря, правительница Руси, — произнесла она твердо, стараясь подбирать слова, которые могли быть созвучны его речи. — Мой путь лежал в Царьград, но боги или воля иная привели меня в этот город из железа и пепла. Если ты служишь местному вождю, скажи ему: княгиня желает говорить с ним.

Следователь усмехнулся, выпустив облако дыма.

— Княгиня, значит... Из Европы, стало быть, пробирались? Белоэмигрантка с поврежденным рассудком? Или играете роль «потерянной аристократки», чтобы втереться в доверие?

— Твои слова пусты, как брошенное капище, — отрезала Ольга. — Я вижу в твоих глазах страх перед твоим господином. Это хорошее чувство для слуги, но плохое для воина. Передай своему вождю: здесь та, кто знает цену власти больше, чем все твои доносчики.

Следователь замолчал, пораженный её интонацией. В этой женщине не было ни капли той загнанности, которую он привык видеть у задержанных. В её манерах сквозила древняя, пугающая уверенность, которую невозможно было имитировать. Он медленно взял телефонную трубку.

— Это капитан Соколов. У нас тут... необычный субъект. Похоже на глубокую легенду «белой эмиграции», но есть нюансы. Женщина демонстрирует поразительную психологическую устойчивость и считает себя древней правительницей. Да... Слушаюсь. Подготовить отчет для особого отдела.

Ольга смотрела в окно, где за решеткой в ночном небе горели холодные огни чужого века. Она еще не знала, что её ждет, но одно она поняла точно: власть в этом мире была такой же абсолютной, как и в её собственном. И человек, стоящий во главе этой империи, скоро сам захочет увидеть ту, что пришла из тумана веков.
Первые недели в «новом» мире превратились для Ольги в изнурительную битву за понимание. Под надзором капитана Соколова, который теперь видел в ней не просто шпионку, а некую историческую аномалию, она поглощала знания с яростью изголодавшегося зверя. Она часами листала учебники истории, с содроганием читая о судьбе своих потомков и о том, как огромная империя была разрушена и собрана заново в огне революций. Она быстро освоила современную речь, хотя её интонации сохраняли ту торжественную весомость, которая заставляла охранников невольно вытягиваться в струнку.

В один из вечеров дверь её комнаты-камеры распахнулась шире обычного. Соколов, заметно побледневший и непривычно суетливый, коротко бросил:

— Собирайтесь. Вас желают видеть. В самом верху.

Ольга не суетилась. Она лишь поправила воротник своего нового, строгого платья — легенда «белой эмигрантки», созданная ведомством, требовала безупречного вида. Черный автомобиль с зашторенными окнами вез её через ночную Москву к Спасской башне. Кремль, который она помнила как укрепление на холме, теперь возвышался над ней монументальным каменным лесом, олицетворяя ту самую «Железную эру», о которой она размышляла в своих видениях.

Её провели через бесконечные коридоры, пахнущие воском и скрытой тревогой, в кабинет, обшитый темным деревом. В глубине, за массивным столом, окутанный сизым дымом трубки, сидел человек. Его лицо, уже знакомое ей по плакатам, в реальности казалось высеченным из камня.

— Садитесь, — произнес Сталин, не поднимая глаз от документов. Голос был тихим, с легким акцентом, напомнившим ей говор южных купцов. — Мне доложили, что вы называете себя Княгиней Ольгой. И что вы не признаете ни одной границы, кроме тех, что начертили сами.