Князь ледяных крыльев

Глава 28

Ледяная вода охлаждала кожу, но внутри Каэла бушевал огонь. Ванна в Тиранеле стала его клеткой, а мысли об Айлин– пыткой и блаженством, перемалывающими душу на части. Он снова и снова прокручивал ту встречу, и каждый раз нервы взрывались фейерверком боли и безумия.

Прикосновение губами к ее дрожащей ладони было волшебным. Ее запах – горьковатая сладость сомний, смешанная с чистым теплом человеческой кожи – ворвался в сознание, сметая последние барьеры. А ее взгляд... зеленые, огромные глаза, полные трепетного ужаса, пронзали насквозь. В тот миг сгорели и князь, и дракон. Осталась только вибрация – дикая, первобытная, сотрясавшая его до костей. Блаженство, острое как лезвие, разрезало грудь, а следом накатывала черная, масляная волна злобы – к себе? К миру? К тем, кто довел его до этого? Он не знал. Знало только тело, бившееся в судорогах желания и отвращения.

Каэл застыл в воде, пальцы впились в мрамор краев ванны до хруста. Перед глазами стоял кошмар-искуситель: он срывался. Срывался с места, хватал ее, прижимал к холодной стене библиотеки. Ее мягкие губы под его жесткими, безумными поцелуями. Ее шея, плечи, каждый сантиметр кожи под его ладонями, под его телом... Взять ее. Прямо там. Заклеймить своей болью, своей тоской, своим ядом. Дракон внутри выл – протяжно, жалобно, как затравленный зверь, мечась между невыносимой болью связи и не менее невыносимой жаждой обладания. Он рвался прочь от этой пытки – и не мог оторвать от нее внутреннего взора ни на миг! Руки ломило, сводило судорогой от неутолимой потребности ощутить хрупкость ее талии под пальцами, вдавить ее в себя, заключить в объятия, из которых не вырваться, растворить в себе... защитить и... уничтожить. Одновременно.

Лишь стальная воля Лейза, его холодная, как клинок, уверенность, вонзившаяся в хаос Каэла, не дала ему рухнуть в пропасть. Друг стоял щитом – и между ним и Айлин, и между Князем и его собственным безумием. Его присутствие было гирей, прикованной к ногам загнанного зверя, тисками, сжимавшими его разбитое "я", заставляя цепляться за жалкие крохи самообладания. Благодарность к Лейзу горела в груди углем стыда. Проклятие – тоже горело.

Даже сейчас, в кажущейся тишине одиночества, голос дракона не умолкал. Он бушевал в черепе – навязчивый, сиплый шепот, переходящий в рычание, в мольбу, в угрозы. "Она наша! Вернись! Сейчас же! Ближе! Дотронься! Забери! Убей того, кто посмеет приблизиться! ИЛИ БЕГИ! СПАСАЙСЯ! БОЛЬНО!" Каэл содрогнулся. Какой же он монстр! Огромная, неуправляемая тварь, готовая растерзать свою же Истинную в приступе ярости или безумного желания. И человек... потерявший разум от этой порочной, всепоглощающей жажды обладания, смешанной с ненавистью к себе и миру. Он мечтал быть ее защитой, опорой, покровителем... а оказался лишь динамитом рядом с ней. И фитиль уже тлел.

Каэл вырвался из ледяной воды одним резким движением, словно спасаясь от утопления в самом себе. Вода хлынула на пол. Он стоял, дрожа всем телом, кулаки сжаты до побеления костяшек. Грудь вздымалась короткими, хриплыми рывками, воздух свистел в перехваченном горле. Глухой, сдавленный рык вырвался сквозь стиснутые зубы – звук загнанного в угол зверя, полный боли, ярости и бессилия. Опасность. Он – самая страшная опасность для нее.