Князь ледяных крыльев

Глава 29

Айлин проснулась рано, совершенно не выспавшаяся и изнеможденная. Мысли кружили в голове шумным роем и не давали уснуть до поздней ночи. Каждое движение век в темноте вызывало калейдоскоп образов: ледяные глаза Каэла, полные немыслимой муки; обугленные края пророческого свитка; серьезное, почти жестокое лицо Лейза и его слова: "От этого зависит твоя жизнь". Страх, холодный и липкий, заползал под кожу всякий раз, когда она начинала дремать, заставляя сердце колотиться, а ладони – покрываться ледяной испариной. Она ворочалась, простыни казались то ледяными, то жгучими, а в ушах стоял навязчивый шепот – то ли безумный голос дракона-Каэла, каким она его могла представить, то ли ее собственная паника.

Осознание своего дара, пророчества и Истинной связи вызывало смятение, перемалывающее душу на части. Дракон, которого она считала плодом своего воображения, яркой грезой художницы, оказался настоящим. Реальным Князем Сарразиля. При этом пугающим, опасным, способным на дикую ярость, и одновременно безумно притягательным мужчиной, предназначенным ей самой судьбой. Эта двойственность сводила с ума. Айлин боялась его взгляда, его потери контроля – и в то же время ее тянуло к нему магнитом, каждая клеточка тела помнила жгучий холод его прикосновения к руке.

Собственные чувства и воспоминания теперь освещались совсем в ином свете. Нежность, абсолютное доверие и тепло из снов, где она летала на его спине, а после – то необъяснимое притяжение, острый интерес к привлекательному незнакомцу– все это стало вдруг абсолютно понятным и логичным. Она с удивлением осознала, как легко, почти безоговорочно, ее душа приняла Каэла. Это было глубинное узнавание, записанное в самой ее сути задолго до сознательной памяти. Эта часть – ощущение правильности их связи, несмотря ни на что – была единственным островком спокойствия в бушующем море страха.

А вот пророчество, телепатия и неизвестные, невидимые враги пугали до оцепенения. Страх тонкими, склизкими щупальцами проникал под кожу и медленно, едва заметно, растекался по телу, сковывая мышцы холодом. Вина грызла изнутри- не стоило ей проводить тот дурацкий ритуал с Софией! Тогда бы ей, Каэлу, Лейзу, да и многим другим не пришлось бы стоять на краю этой безумной пропасти, балансируя над бездной древних пророчеств и теневых войн. Айлин была всего лишь художницей, мечтавшей вернуть свои сны! А теперь ей вручили пыльные книги и объявили ключом и оружием в войне, о которой она ничего не знала.

Едва первые лучи солнца, холодные и косые, пробились в их комнату, Айлин сбросила одеяло. Сон был хуже бодрствования. Она чувствовала себя выжатой, как тряпка, но медлительность и вязкость страха сменились лихорадочной решимостью действовать. Хотя бы попробовать. Она тихо, чтобы не разбудить Лею, умылась ледяной водой, с трудом проглотила кусок хлеба, оставшийся с вечера, и, крепко прижав к груди тяжелые книги Тайрона, почти побежала в библиотеку. Это было единственное место, где она могла спрятаться – и где хранились ответы, которые ей отчаянно нужны были, чтобы выжить.

Глубоко в лабиринтах полок, в тихом уголке, куда едва доходил свет из высоких окон, она устроилась на холодном каменном полу, подложив под себя плед. Пыль плясала тихим танцем в лучах, пробивающихся сквозь огромные окна. Айлин раскрыла первую книгу – трактат об основах ментальных искусств. Текст был сухим, сложным, наполненным терминами, от которых голова пухла. Она заставляла себя читать, водила пальцем по строчкам, пытаясь вникнуть в концепции "ментального ядра", "нитей восприятия", "якоря тела".

Она закрыла глаза, пытаясь представить шар. Вместо него – туманное мерцание где-то за грудиной, больше похожее на отражение луны в тревожной воде. "Держись за тело. Якорь", – вспомнила девушка слова мага. Она положила ладони на холодный камень пола, ощущая его шероховатость, втянула воздух носом, чувствуя запах старой бумаги и пыли. Снова попыталась найти "шар". Мерцание стало чуть ярче, но тут же поплыло, когда ее внимание ослабло. Голова заныла.

Внезапное мягкое мурлыканье нарушило тишину. Айлин вздрогнула и открыла глаза. Из-за соседнего стеллажа вышел огромный, лохматый черный кот с изумрудными глазами. Он смотрел на нее с царственным безразличием, потом не спеша подошел и уселся в двух шагах, вылизывая лапу. Его спокойствие было почти оскорбительным на фоне ее внутреннего урагана.

Идея пришла сама собой. "Живое существо... Проще, чем дракон или теневая магия", – подумала Айлин с горьковатой усмешкой. Кот выглядел гораздо более доступной мишенью, чем невидимые враги или бушующий Каэл. Она снова закрыла глаза, углубив дыхание. Ладони на камне – якорь. Сосредоточилась на образе кота – его пушистом боку, тепле, исходящем от него, тихом мурлыканье. Попыталась представить нежный, теплый свет, идущий от ее смутного внутреннего "шара" к нему. Не навязывать, не лезть в голову – просто... коснуться вниманием. Ощутить его присутствие иначе.

Сначала – ничего. Только ее собственное напряжение и пульсация в висках. Потом – смутное ощущение... пушистости? Тепла? Или ей просто показалось? Она углубила попытку, сильнее сконцентрировавшись на коте. Внезапно в голове вспыхнуло искаженное изображение – огромные, горящие зеленым огнем глаза, оскаленные клыки, чувство дикого, животного страха! Айлин вскрикнула и рванула голову назад, ударившись затылком о стеллаж. Кот вскочил, шерсть дыбом, и с шипением метнулся прочь.

"Проклятье!" – шепотом выругалась она, потирая затылок. Она напугала его! Полезла слишком грубо, как слон в посудной лавке. Тайрон предупреждал. Головная боль усилилась, давя на виски.

Девушка сделала несколько глубоких вдохов, прогнала панику. Терпение. Тонкость. Якорь. Она снова положила руки на пол, сосредоточившись на его твердости и холоде. Успокоила дыхание. Представила тот самый шар – теперь она старалась видеть его не ярким, а мягким, рассеянным светом, как лунный. И снова направила это тихое сияние в сторону, куда скрылся кот. Не навязывая образов, не пытаясь увидеть – просто излучая беззвучное, спокойное: "Все хорошо. Я не причиню вреда. Просто... чувствую тебя".