Князь моей души, или Игра по правилам

Глава 12. Сообщение от дочери

Влетаю в дом, перепрыгивая через ступеньки, взбегаю наверх. Там на самой верхней полке шкафа, лежит мой телефон. Хватаю его, дрожащими пальцами, включаю — и тут же на экран обрушивается лавина сообщений, одно за другим... Как такое возможно? Сети по-прежнему нет. Но сейчас мне не до этого: я смотрю на индикатор батареи — он почти на нуле, телефон вот-вот отключится. Надо успеть прочесть...
Пальцы не слушаются, скользят по сенсору, но я упорно листаю экран, боясь упустить что-то важное

«Мамочка, моя родная. В это трудно поверить, и мы бы не поверили, если бы нам не показали короткое видео. На нём ты в своём новом доме, обедаешь, работаешь в огороде, лечишь какую-то зверушку. Ты похудела родная, но это точно ты и тебе это идёт. Нам сказали, что ты скучаешь, но у тебя всё будет хорошо. Мы тоже очень скучаем, но главное ты жива и здорова. Нам разрешили выслать тебе на память наши фотографии. Сказали, что твой домовой, поможет их тебе сохранить. У тебя правда есть домовой?

Мы тебя так долго искали...

Тётя Таня от расстройства даже в больницу попала, но ты не переживай, её уже выписали.

Мам, ты, правда, в другом мире? Нас не обманули? У тебя, правда, всё хорошо? Ответь, пожалуйста. Боже, мамочка, у нас столько вопросов.

Мам, мальчишки тоже приехали, мы тебя все вместе искали. И сестра твоя, и племянники. Все.

Мы в этот лесок ездили как на работу. Каждый камушек, каждое дерево в лицо теперь знаем.

И дальше бы искали, но нам сказали, что тебя здесь уже давно нет. Кстати, нам сказали, что, вполне вероятно, кому-то из нас повезёт и у него будет шанс повидаться с тобой. Правда, не сказали, кому и когда это будет.

Но мы будем ждать этой встречи, родная.

Очень любим тебя и скучаем. Целуем тебя и обнимаем. Будь счастлива, мамочка!

За нас не беспокойся, у нас всё будет хорошо»

И фотографии: внучки, сыновья, дочка, сестрёнка с семейством и даже бывший муж. Общее фото и по отдельности.

Родные мои! Боже, я так по вас соскучилась. Как же мне сохранить ваши фото?

— Дёма! — ору я и оседаю на пол, заливаясь слезами.

Рядом возникает силуэт домового, не в силах произнести ни слова, сую ему в руки телефон. Я не вижу, что он делает, буквально ослепла от слёз. Через какое-то время слышу: — Маш, Маш, ну, хватит уже, а! Как эта штука включается, я не всё успел...

Он суёт мне в руки разряженный телефон, я хватаю и судорожно пытаюсь его включить. Бесполезно. Разряжен в ноль. Теперь это просто бесполезный кусок пластика. Честно говоря, мне непонятно, как зарядка держалась столько времени, и каким образом дошли сообщения. Жаль, я не успела ответить. Не сказала, как я их всех люблю.

Снова текут слёзы, однако на этот раз они приносят облегчение: смывают с души горечь, дарят надежду на будущее. Я отпускаю своё прошлое. Самое важное для меня — быть уверенной, что дети не винят себя, не считают, будто плохо искали. Они знают: я жива, здорова и у меня всё хорошо. А там, глядишь, даст Бог, и свидимся когда-нибудь.

В этот день я работать не могла. Забралась наверх в мансарду, лежала там, прижимая к себе портреты, непонятно каким образом сделанные домовым. Зацеловывала любимые лица и плакала почти весь день. Леший и домовой меня не трогали. Вот только Михась летал рядом, несмотря на то, что должен был спать, и обиженно бормотал: — А меня значит, не любишь, да? А я для неё... А она...

Обиженно забивался в угол, а потом снова принимался наворачивать круги: — Ну, Маш, хватит, Маш... Меня она, значит, не целует. Ты меня не любишь, Маш? Да? Совсем не любишь?

И столько горя и обиды в его голоске, что я не выдерживаю и, шмыгая распухшим носом, сажусь и тяну руки к шантажисту.

— Ну, иди сюда, мой недолюбленный. Ну как же я могу тебя не любить? Ты же мой сладкий мышонок...

Он ныряет в мои руки и жмётся, радостно сверкая глазёнками: — Правда, я у тебя самый-самый лучший?

— Правда...

— Маш, пошли чай пить с пирогом. Я с грибами испёк, — домовой возник рядом со мной неожиданно, заставив меня вздрогнуть.

— Дема, так ведь и до беды недолго. Будешь так появляться, помру ведь когда-нибудь от разрыва сердца, — выговорила я отдышавшись.

— Ну, извини, больше так не буду. Так, что чай идёшь пить? Целый день голодная сидишь здесь, — он неодобрительно посмотрел на меня. А у меня в животе, словно в подтверждение его слов, громко заурчало

— Надо будет повесить фотографии на стену, — сказала я, спускаясь вслед за ним.

— Сделаем, — коротко отвечает Дёма.

Дементий, Лексей и я, втроём пьём чай. На столе пышный пирог с начинкой из грибов с картошкой. И молчим, думаем каждый о своём. Потом леший как ни в чём не бывало спрашивает меня:

— Что, Маш, завтра за липой идём? Отцветает уже или тебе уже хватит?

— Да откуда же я могу знать, хватит или нет? Идём, конечно, запас карман не тянет. Сами же говорите, что зимой потянутся из деревень, за травами. А зимой самые распространённые болячки, это простуда.

В разговор подключается и Дёма, просит ещё набрать грибов для сушки на зиму. Я прекрасно понимаю, что мужчины дипломатично отвлекают меня. Делаю вид, что не замечаю этого, а в душе́ разливается тёплое чувство. «Мои ж, вы хорошие, как же хорошо, что вы у меня есть. Одна бы я, наверное, пропала».

Хотите посмотреть, какими я представляю Лексея и Дёму?

Ну это не совсем, то что я хотела, но лучшее из того, что предложила ИИ.