Князь моей души, или Игра по правилам

Глава 31. Спасение

Мужчина упал, а я, отбросив в сторону стул, кинулась на выход. Перепрыгнув через лежащего на пороге похитителя, рванула в коридор и вдруг услышала за спиной знакомый голос: — Маруся, ну за что, а? Вот и спасай тебя после этого…

Резко обернулась и ахнула, всмотревшись в пытающегося привстать мужчину. Леший!

— Лёшка, ты, что ли? — нагнулась к Лексею, помогая ему встать, — Я ж тебя чуть не убила. Прости, прости…

Мужчина, кряхтя и ворча, поднялся, опираясь на мою руку: — Я, а то, кто же ещё? Вот ты мне скажи, Маша, почему это тебя нельзя даже на минуту без пригляда оставить, сразу приключение на пятую точку найдёшь?

Он болезненно поморщился, потрогал голову и спросил: — Марусь, а стулом-то зачем? Ты ведь магией можешь так шарахнуть, что мама не горюй.

— Ещё бы я понимала, как это делается. Решила не рисковать, стулом как-то надёжнее, — отбрехалась я краснея. Ну а что, так сразу всем и рассказывать, что я попросту забыла, что кое-что могу сделать и магией. В конце концов, мне простительно, она у меня буквально пару дней всего.

— Ну да, ну да, — пробормотал Лексей и добавил, — Ну а, в общем-то, и хорошо, что не магией. А то валялся бы сейчас, а ты бы опять в какую-нибудь переделку попала. Ты, это… Марусь туда, не торопись. Там волчата с хозяевами войнушку небольшую устроили, в общем, там пока и без нас справятся, — он махнул рукой, — Пойдём лучше глянем, кто в соседних камерах сидит.

Мы не успели выйти, как в комнату влетели мои фамильяры.

— Марусенька, а это же я привёл к тебе на помощь, — пищит Михась, цепляется мне за одежду и лезет мордочкой в лицо. Я смеюсь, радуясь встрече с ними:

— Умница, ты моя, — глажу его по мягкой шёрстке.

— Маруся, а мы не дали ему сбежать! — гордо произносит, кружась надо мною, Ася. А потом опускается на лежащий на боку стул, нервно перебирает лапками и, опустив голову, тараторит: — Маша, ты же простишь меня, Маша! Ну, пожалуйста, прости, а?!

— Что же ты такое сделала, за что тебя прощать Асенька? — удивляюсь я.

— За что простить? — голосок у совушки дрожит и срывается от волнения, почти на писк, — Ну как же, Маш, ведь я опять тебя подвела. Если бы я была рядом с тобой, то смогла бы сразу позвать на помощь. Но я подумала, что ты же ненадолго, ну и что не хочешь, чтобы кто-то подсматривал. Я тебя больше не оставлю одну в лесу, Маша, прости, а?! — торопится высказать, захлёбываясь словами, совушка.

— Иди ко мне, моя хорошая, не за что мне тебя прощать. Я на тебя и не обижалась, — я и вправду не обижалась на своих фамильяров. И я, и они, мы только учились сосуществовать вместе. Ну а потом, ну не могут же, они находится возле меня двадцать четыре на семь. У них ведь и свои потребности имеются. Да и сама я виновата не меньше: всё назад оглядывалась, чтобы оттуда меня не увидели, а вокруг не осмотрелась. Вот и попала в ловушку. Я прижала к груди, бросившуюся ко мне совушку и, смахнув с ресниц слезинку, произнесла нарочито бодрым голосом: — Ну что, идём проверять, кто тут у них ещё в плену мается?

Мы выходим в тёмный коридор, скудно освещённый редкими светильниками на потолке. Я осматриваюсь и невольно прислушиваюсь, но досюда никаких звуков войнушки, о которой сообщил леший, не доносится. Кругом тихо. Все двери в коридоре только с одной стороны, их, кроме моей, ещё четыре. Вторая стена глухая, грубо оштукатуренная, грязно-серого цвета и не имеет ни дверей, ни окон.

Леший снимает с пояса связку ключей и открывает ближайшую к нам камеру. В ней пусто, но лампочка под потолком горит. А вот следующая комната погружена во мрак, и сколько мы не щёлкаем выключателем, свет так и не загорается. Лексей предусмотрительно прикрывает дверь и тихо произносит: — Побудь здесь, я быстро.

Он быстро скрывается за углом, а я спрашиваю Асю, которую до сих пор держу на руках: — Ты что-то там говорила, вы кому-то уйти не дали?

— Да там маг какой-то икающий был, — повернув ко мне голову, отвечает она, — он пытался уйти через подземный ход, а мы дверцу застопорили и волков позвали. Поймали его гада! — гордо выпятила грудку совушка.

— Икающий? — переспросила я

— Ага, — встрял в разговор Михась, — весь из икался! И блохастый какой-то, чешется всё время…

Я рассмеялась. Да, ладно! Всё же хорошо быть ведьмой. Достали-таки его мои проклятья.

Леший отсутствует минуты две и возвращается с фонарём, что-то вроде нашей керосинки, только вместо фитиля в ней вьются какие-то бабочки. Снова открываем дверь и заходим внутрь, я на всякий случай держусь немного сзади. Это помещение раза в три меньше по размеру того, в котором была я. В углу непонятная куча, то ли тряпьё, то ли лежит кто-то. Подходим ближе. И я с ужасом вижу на голом полу худенькую девочку, с ошейником на шее и цепью прикреплённую к кольцу, вмонтированному в пол. Не знаю, что эти изверги с ней делали, но выглядит девчонка очень плохо и, похоже, без сознания. Я щупаю на худенькой шейке пульс, ищу застёжку на ошейнике. Обнаруживаю замок и разочарованно вздыхаю.

— Лёш, как снять с неё это, — с надеждой смотрю на лешего.

— Снимем, — обещает мне друг, — пойдём вначале посмотрим, что в других камерах творится.

В третьей камере мы обнаружили сидящего на цепи лисёнка. А в четвёртой меня ждал сюрприз. В углу комнаты, зло, сверкая глазами, связанный по рукам и ногам, с ошейником на крепкой шее, сидел мой знакомец.

— Водоплавающий, а тебя то, как сюда угораздило? — вырвалось у меня.

— Маруся, ты, что, знаешь его? — спросил у меня леший.

— Знаю ли я Маркела из рода Каменных Грайен? Дай подумать! Знаю, — ответила я, развязывая руки гному.

— Дружище, не сверкай так на меня глазами, а то я подумаю, что ты не рад меня видеть. Так, ноги развязывай сам. Лёш, как цепь снимать будем?

— Марусь, вот скажи мне, а когда ты успела познакомиться с Маркелом? — спросил у меня леший, ковыряясь в ключах, — Вот, нашёл.

В следующую секунду он расстегнул ошейник и освободил гнома.