Князь моей души, или Игра по правилам

Глава 32 Обещай, что вернёшься

Мирослав идёт впереди, я с лешим чуть сзади. Я с интересом смотрю по сторонам. Если охарактеризовать коротко, то что я вижу, хватит двух слов «дорого-богато». Позолота, лепнина, какие-то картины в богатых золочёных рамах, возле входа в трапезную — пара фигур рыцарей.

У такого богатого здания должна быть нехилая охрана. Не слишком ли легко Мирослав одержал победу? Может, это ловушка? Мне уже хочется унести отсюда ноги, и чем быстрее, тем лучше. И я об этом говорю, лешему: — Лёш, предлагаю взять сухой паёк и выдвигаться. Нам же далеко идти?

Мирослав, — резко останавливается: — Мария, вы никуда не пойдёте, пока мы не поговорим!

— Я уже всё сказала. То, что ты мне предлагаешь, мне не подходит. И у меня предчувствие: этот дом надо покинуть, чем быстрее, тем лучше.

— Я тебя понял, сейчас позавтракаем и уходим, — говорит Мирослав, — но тебе придётся задержаться. Вы идёте вместе с нами.

— А кто готовил еду? — спрашиваю я, когда мы заходим в зал, где за столом уже сидят перевёртыши.

— Местные повара, но мои ребята проследили за ними. А что?

— Я бы не стала доверять, кинуть вместо соли какую-нибудь травку — секундное дело. Вы на вражеской территории…

— Они не посмеют, если хотят жить…

— Уже посмели, — говорю я и показываю ему на волка, уткнувшегося лицом в тарелку.

— Отставить трапезу! Тем, кто успел что-то съесть немедленно перекинуться, — голос Мирослава гремит на всё помещение. По счастью, нетерпеливый был всего один и он не умер, а просто крепко уснул.. Отдав распоряжение волкам привести поваров, Мирослав сел на стул. Волки вернулись быстро, сообщив, что кухня пуста, а повара ушли порталом, отследить который не удаётся.

— Уходим, — отдаёт приказ Мирослав, — Гордей бери ребят, выводи пленных.

Девчонку, которую мы вчера освободили, закидывает на спину её отец. Она ещё слаба, но цепко хватается руками за густую шерсть. Нам с лешим опять подводят лошадей.

Мимо нас проводят троих. Один из них непрерывно икает, он окидывает меня взглядом, полным ненависти: — Мы ещё встретимся, ведьма, и ты пожалеешь… — рычит он, но, получив тычок в спину, чуть не падает, с трудом удержавшись на ногах.

— Не понимаю, на что ты сердишься, — говорю ему в спину. — Ты же хотел, чтобы я тебя приласкала? Я и постаралась, пользуйся моей добротой. Если есть ещё какие-то пожелания не стесняйся, высказывай, исполню!

— Стерва! Чтоб ты сдохла! — слышу в ответ.

— Будем считать, что я этого не слышала, но впредь будь аккуратнее с желанием. Потому что все твои желания причинить кому-то зло, исполнятся! Но на тебе самом. Пожелаешь мне сломать руку, сломаешь свою, ну и так далее. Да будет так всегда! Ты меня понял!

Тёплый ветерок взметнул песок на тропинке, закружил крохотным смерчем возле моих ног и умчал вслед за арестантами.

— Сука! — вот ведь бедняга! Мало того что он икает, так ещё и без зубов останется. Ну нельзя же так ими скрипеть, раскрошатся. Я пожимаю плечами и сажусь на лошадь.

Мои притихшие фамильяры, уселись позади меня, и мы двинулись в путь.

— Маш, нам скоро свернуть бы надо. Но, боюсь, Мирослав не позволит, — поравнявшись со мной, проговорил леший.

— Позволит, — уверенно произнесла я и попросила волка, бегущего рядом, — передай альфе, что я хочу поговорить с ним.

Тот исчез, а вскоре рядом появился Мирослав. Я спешилась, когда он перекинулся в человека.

— Я не знаю наверняка, просто чувствую: в замке, где мы были, в момент нападения отсутствовал хозяин. Боюсь, вас ждут тяжёлые времена, и поэтому тебе будет совсем не до любви. А помочь тебе я ничем сейчас не могу. Мне надо научиться владеть своей силой, и поэтому я ухожу вместе с лешим. Но мы ещё увидимся. Я обязательно вернусь. Береги себя и Василька! — голос у меня дрогнул. Не знаю, влюбилась ли я в волка, либо это на меня так действовала очарование перевёртышей, но мне было больно расставаться с этим мужчиной.

Мирослав шагнул ко мне и прижал к себе:

— Не хочу отпускать тебя, Машенька, хочу спрятать от всех…- хрипло шепчет мне на ухо, тёплым дыханием шевелит волоски на шее. От его шёпота у меня мурашки бегут по спине, и тяжелеет внизу живота. Ну, нельзя же так с бедной девушкой…

— Машенька, пообещай, что вернёшься… — он шумно вдыхает мой запах.

— Обещаю, — шепчу я в ответ, а сама вдруг ясно понимаю, что увижу его очень и очень нескоро.

Мирослав сжимает меня в своих объятиях до хруста, и крепко целует меня в губы, лишая возможности дышать, а я со всей пылкостью отвечаю ему.

Он с трудом отрывается от моих губ и посадив меня на лошадь, произносит: — Уезжайте, или я за себя не ручаюсь. Береги себя, Машенька.

Я тронула поводья и, пришпорив лошадку, крикнула: — Будь осторожен, Мирослав. Враг уже у тебя в доме.

Я не знаю, я, правда, не знаю, почему была в этом так уверена. Но чувствовала, что это так.

Леший подождал, пока я поравняюсь с ним, и, сказав: — Нам сто́ит поторопиться! — пришпорил коня. Я изо всех сил старалась не отставать.

Дорога была довольно утомительной, останавливались мы минут на пятнадцать всего пару раз. Оправиться, размять ноги и перекусить тем немногим, что было в котомке у лешего. Далеко отходить я остерегалась, довольствовалась тем, что леший просто отворачивался.

Яся всю дорогу летела впереди, а Михась, сидя в капюшоне, следил, чтобы на нас никто не напал сзади. Но, слава богу, нами никто не интересовался, и мы двигались без приключений. Мы выехали на опушку, когда солнце скрылось за деревьями, и на лес опустились сумерки.

У меня перехватило дух, настолько был красив и величав открывшийся вид.

Лексей продолжал двигаться вперёд, и вскоре перед нашими глазами раскинулась узкая долина, зажатая между поросшими лесом горами. Вдалеке на берегу широкой реки, виднелось какое-то село. Леший направил коня в его сторону. Я с облегчением вздохнула: значит, скоро отдохнём.