Князь моей души, или Игра по правилам

Глава 34. Дом ведьмы. Сыльга

Казалось, что село вот оно: совсем рядом, но мы спустились в ложбину, деревня скрылась из глаз, и время потянулось, словно резиновое. В общем, получилось добраться до места не так скоро, как хотелось бы. И до дома Сыльги мы ехали ещё целый час, а то и больше.

В село леший заезжать не стал. Мы двигались с ним по дорожке, что вела вдоль огородов, а затем снова углубились в лес. Я не смогла сдержать разочарованного стона. Леший оглянулся и виновато улыбнулся: — Потерпи ещё немного, Маруся. Скоро приедем…

Ехали неторопливо, так как совсем стемнело, и был риск либо переломать лошадям ноги, либо самим наткнутся на какую-нибудь ветку. Я совсем было приуныла: казалось, этой дороге не будет конца, как среди деревьев мелькнул какой-то огонёк. Наши лошадки, почуяв скорый отдых, слегка прибавили шаг.

Леший остановил лошадь перед высоким крыльцом двухэтажного сруба и спешился. А я так устала, что не было даже сил ногу перекинуть через круп лошади. Жалобно посмотрела на Лексея, а тот уже идёт ко мне и протягивает руки: — Замучилась, девочка? Иди ко мне.

И я снопом валюсь к нему в руки, цепляясь за шею. Лексей не опускает меня на землю, несёт к дому. Бегом поднимается по ступеням и ставит на крылечко. Поднимает руку, чтобы постучать, но дверь вдруг сама открывается.

— Заходите, заходите, гости дорогие, я давно вас жду, — слышу я ворчливый женский голос, — тапочки на обувнице возьмите, босыми не ходите.

Мы переступаем через порог и проходим в дом. В просторной прихожей снимаем обувь и надеваем тапочки. У лешего они в чёрно-белую полоску, словно из шкуры зебры, а у меня жёлтенькие и мягонькие, будто цыплятки. Леший идёт в горницу, я тащусь следом, хоть и устала, но с любопытством оглядываюсь.

Если снаружи брёвна сруба казались тёмными от старости, то внутри они сияют желтизной, словно стены сложены совсем недавно. Визуально помещение поделено на две части: на одной стороне большая русская печь и вполне себе современный кухонный гарнитур, со всеми там навесными шкафчиками и прочими прибамбасами. А на второй — большой добротный стол и красивые, даже с виду удобные стулья с высокой спинкой.

— Заждалась я вас. Долго же вы до меня добирались, — выходит из-за печи женщина с ухватом в руках. Взгляд мой скользит по интерьеру и упирается в хозяйку дома. Я застываю на месте, и с моих губ срывается: — Мама?!

Женщина вытаскивает из печи с помощью ухвата чугунок, ставит его на плиту и оборачивается.

Нет, это не мама, да и не могла она здесь быть, так как мы похоронили её почти двадцать лет назад. Но как же эта женщина походит на мою маму. У меня аж сердце разболелось.

— Нет, Маруся, я не твоя мама. Да проходи, не стойте на пороге. Лексей, а ты что стоишь? Давайте-ка, быстренько идите, мойте руки и к столу. Проголодались, поди, в дороге-то.

— Сейчас я только с лошадьми управлюсь, — отвечает леший и разворачивается, чтобы выйти на улицу.

— Да не суетись ты, лошадок уже обиходили, — машет рукой хозяйка, — и расседлали, и обтёрли, и корму задали. Маруся, ванна там, за лестницей.

Я иду вслед за лешим, и чуть не смеюсь в голос, когда за лестницей вижу две двери, на которых висят фигурки мальчика и девочки. Забавно. Лёша скрывается за дверью мужского санузла, а мы с моими фамильярами заходим в женский.

Ну что сказать, с виду обычная ванная комната. Ну ладно, не совсем обычная, а с претензией на роскошь. Большая ванна на гнутых, похожих на звериные лапы золочёных ножках, кафель на стенах белый с золотым орнаментом, но не сплошь, что резало бы глаз, а под потолком и полосой по центру. Та немногая мебель, что имеется в комнате, также белого цвета. Ярким пятном выделяются горшки с комнатными растениями. Красиво, чисто и странно для дома ведьмы. Хотя я рада, что это не уличный скворечник, а вполне себе цивильный санузел.

— Маруся, у ведьмы, кошак в фамильярах! Здоровенный! Я его боюсь, — шепчет мне Михась.

— Я тоже, — поддакивает Ася и, опустившись на раковину, подставляет голову под струю воды.

— Я думаю, вы зря боитесь, это же фамильяр, а не обычный кот. Ну и летать, я думаю, он всё же не умеет. Просто будьте осторожнее и не задирайте его, как вы это умеете. Не забывайте, мы с вами в гостях, всё же, — отвечаю я. И делаю то, о чём настойчиво намекал мой измученный долгой дорогой, организм, а затем с наслаждением умываюсь. Вытираю лицо и руки и иду знакомиться с хозяйкой. Леший выходит почти одновременно со мной, и мы идём в горницу. Нас не было минут пять, не больше, но в помещении уже всё изменилось. Стол богато накрыт, совсем не так выглядит и хозяйка. Пять минут назад перед нами была уютная деревенская домохозяйка лет пятидесяти. Просто до жути похожая на мою маму, в ситцевом платье, с повязанным поверх него фартуке и с волосами, убранными под платок.

А сейчас это важная, ухоженная, преклонного возраста леди. По-другому просто язык не повернётся назвать эту женщину. Я затруднюсь определить на глаз, сколько ей лет, но больше пятидесяти, это точно. Она в сером платье, пошитом из очень качественной ткани, с серебристой вышивкой по подолу. Платье длинное, но не до самого пола, а отстаёт от него примерно на ладонь или полторы, являя на свет аккуратные туфельки на низком каблучке. Поверх платья также из серой ткани, но более светлой и фактурной, коротенький жакет без рукавов. На шее красивое узорное ожерелье из серебра с тёмным камнем посередине. В ушах маленькие серёжки с таким же камушком. Седые волосы зачёсаны назад и убраны под прозрачную накидку, которая держится на голове с помощью чёрной атласной ленты, украшенной бутонами цветов бледно-розового цвета. И теперь в ней от моей мамы совсем ничего не осталось, ну, если только совсем чуть-чуть.

Можно было бы подумать, что это были две разные женщины, но я чувствовала, что это одна и та же. Да и голос…

— Ну, проходите за стол, гости дорогие, — пригласила нас женщина, — С Лексеем мы давно знакомы, пусть и не всегда согласны друг с другом, но дружим.