Князь Немертвый

Глава 6

На несколько дней я выпала из реальности. Легла под одеяло и не вставала, ожидая, что в любой момент ворвется князь и заставит меня идти на работу. Даже дверь запирать не стала — что толку, если он ее выломает.

Однако князь ко мне не приходил. Вместо него в комнату осторожно заглядывал Генрих, но его быстро прогоняла Лиззи. Она не докучала мне все эти дни, но неизменно была поблизости — стоило только позвать ее слабым, едва слышным голосом. За это я была страшно благодарна ей.

На третий день моего добровольного заточения Генрих заглянул в момент, когда Лиззи отлучилась по личным делам. Я как раз приподнялась и решила выпить остывшего молока, которое она принесла мне еще утром.

— Можно? — Генрих застыл в проеме двери, осторожно глядя на меня.

Я кивнула. Еще вчера я бы его не впустила, но сегодня — другое дело. Сегодня у меня на душе спокойно. Ужасные события, что произошли в день моего рождения, еще были свежи, но уже не были такими яркими. Однако моя ненависть к князю никуда не делась.

— Как себя чувствуешь? — Генрих сел на край постели и добродушно улыбнулся.

— Лучше, спасибо. А что… — я немного помедлила, прежде чем продолжить свой вопрос, — … что с семьей Алексея? Они уже знают?

Генрих вздохнул.

— У него были тетя с дядей и двоюродный брат. Князь лично передал им печальные вести и выплатил компенсацию.

— Компенсацию? — горько усмехнулась я. — Он заплатил им за смерть родственника? Что за глупость…

— Согласен, глупость, — нахмурился Генрих. — Вампирам не свойственно такое. Компенсации выплачивают люди. Зачем он это сделал, я не понимаю. Еще и для оборотней.

— Почему вы не считаете их равными себе? — спросила я, скрестив руки на груди. Разговор начинал меня нервировать. — И почему оставляете такое ужасное преступление безнаказанным?

— Потому что таковы наши законы, Софья. Ты что, их не читала? — упрекнул меня Генрих.

— Читала. Несколько раз.

— Тогда ты должна знать, что вампиров не наказывают за убийство оборотня. Какая бы причина на то не была. Оборотни дикие, похожие на животных существа и…

— Алексей не был диким, — произнесла я сквозь сжатые зубы — получилось довольно грозно. — Он был добрым и кротким, работал серди людей и ничем от них не отличался. А князь решил, что его жизнь ничего не стоит, и добил его.

Голубые глаза Генриха вспыхнули обидой. Будто я не о князе говорила, о нем.

— Он проявил милосердие.

— Да в гробу я видела такое милосердие! — воскликнула я, возмущенная тем, как Генрих защищает этого монстра. — Он хладнокровно убил невинного человека!

— Ты просто плохо знаешь князя. Он не…

— Не монстр? — Я ближе придвинулась к Генриху, пристально глядя ему в лицо. Вид у меня, наверное, был тот еще: растрепанные волосы, покрасневшие от плохого сна и слез глаза, пересохшие губы.

— Не монстр. Он не монстр, — устало произнес Генрих.

— Вы все его защищаете, — фыркнула я, снова откинувшись на подушки. — Он что, загипнотизировал вас?

Некоторое время Генрих молчал, и я уже подумала, что он вот-вот встанет и уйдет, но нет. Вздохнув, он тихо заговорил:

— Глеб нас не гипнотизировал. Он нас спас. Кого-то от смерти, кого-то от ужасной судьбы. Может, он и любит говорить, что ненавидит этот мир, но на самом деле он заботится о нем, как может. Особенно о тех, кто страдает.

Его речь меня не проняла. Я скосила взгляд на Генриха и пробормотала:

— Что-то мне с трудом в это верится. Князь Немертвый — спаситель? Очень смешно.

— Хочешь верь, а хочешь — нет. Дело твое. — Генрих пожал плечами. — Я говорю, что знаю. Он и меня тоже спас.

— От ужасной судьбы? — спросила я уже менее равнодушно.

— От смерти, — улыбнулся Генрих.

— Увы, Алексею так не повезло, как тебе…

— Согласен. Он был оборотнем, а их обратить нельзя. Видишь ли, оборотни предают свое проклятие друг другу по крови. У кого-то пробуждаются силы, а у кого-то нет. Однако вне зависимости от этого, обратить их нельзя. Даже если оборотни не могут превращаться в волков, в них все еще течет кровь оборотня. От этого никуда не деться. Так же и с ведьмами.

— И как же ты стал вампиром? — предприняла я попытку перевести разговор в другое русло. Думать об Алексее было больно.

Генрих либо понял меня, либо легко поддался моей маленькой манипуляции.

— О, это было в далеком 1536 году, — начал рассказывать он. — Мне только исполнилось семнадцать, я был женат на красавице и готовился стать наследником английского престола.

— Наследником английского престола? — невольно перебила его я.

Генрих кинул и, вздернув подбородок, торжественно объявил:

— Перед тобой Генри Фицрой, 1-й герцог Ричмонд и Сомерсет, единственный официально признанный внебрачный сын короля Англии Генриха VIII Тюдора!

Удивление, отпечатавшееся на моем лице, понравилось Генриху. Хохотнув, он игриво подмигнул мне и продолжил: