Князь тьмы и Леа

Глава 23

Врезалась в Каэлю спину.

Он развернулся мгновенно. Медальон вспыхнул синевой, луч ударил в лицо. Я зажмурилась, вжалась в стену, стиснула зубы — проглотила рвущееся из груди дыхание.

Каэль вглядывался в пустоту. Синий свет медальона медленно прошёлся по ступеням — ощупал камень, трещины, влажный налёт. Остановился на том месте, где только что соскользнула нога. Секунда. Две. Три.

Вуаль держала.

Каэль опустил руку. Развернулся. Продолжил спуск.

Выдохнула — беззвучно, одними губами. Ноги дрожали. Поднялась и двинулась следом, прижимая ладонь к саднящему колену.

Лестница оборвалась.

Каэль шагнул с последней ступени — и замер. Замерла и я, на шаг позади.

Зал. Огромный, сводчатый, тонул в полумраке. И — снег. Белая взвесь висела в воздухе, медленно оседая на пол ровным слоем.

Снег под землёй... За запечатанной дверью, в каменном мешке.

Снег, которого здесь быть не могло.

Каэль опустился на колени. Коснулся белой массы, растёр между пальцами. Поднёс к губам.

— Не может быть.

В кои-то веки наши мысли совпали.

Каэль как будто что-то знал. Что-то, чего я пока не понимала. И это не давало покоя.

Свет медальона упал на его лицо — белые губы, распахнутые глаза. Он смотрел на стену.

Синий луч метнулся по потолку, по сугробам, по ступеням за моей спиной. Каэль пересёк зал и остановился у дальней стены, где три тоннеля уходили в темноту.

Я подошла ближе. Над каждым проёмом — каменные плиты с высеченными буквами. Левый: «Ал'тара». Правый: «Мор». Средний — буквы стёрлись, остался огрызок: «Ко…»

Каэль шагнул в средний, к стёртой надписи. Будто знал, куда идти. Я двинулась следом.

Тоннель сужался постепенно. Сначала стены сдвинулись — я перестала разводить руки в стороны. Потом потолок просел, Каэль пригнул голову. Ещё через десяток шагов пришлось наклониться и мне.

Воздух менялся тоже. Я заметила, когда стало поздно: вдохнула — и поняла, что привычной глубины вдох уже невозможен. Что-то мешало. Лёгкие раскрывались, набирали — но меньше, каждый раз чуть меньше.

Свет медальона побледнел. Синева выцветала на глазах, превращаясь в сизый дым, едва подсвечивающий камни под ногами. Впереди — только тёмный силуэт: широкая согнутая спина, рука, вытянутая перед собой.

Ещё шаг. Ещё.

Потолок — ниже, я споткнулась. Каэль остановился. Слышно было, как он упёрся ладонями в стены — шорох ткани, скрип камня. Опустился на колени. Пополз.

Секунду я стояла, сгорбившись, в этом каменном горле. Дышала ртом. Потом опустилась следом. Колени — на мокрый камень, ободранные ладони вжались в пол. Поползла.

Стены касались плеч с обеих сторон. Потолок — спины. Я продвигалась на четвереньках, считая метры дыханием. Вдох — полметра. Выдох — ещё полметра.

С каждым вдохом — холоднее. Я дышала снегом.

Силуэт Каэля впереди замедлился. Медальон еле тлел — синева истончилась до искры, до памяти о свете.

Вперёд. Ещё. Полметра.

Руки скользили. Я опустила взгляд — на пальцах белый налёт. Иней.

Холод забирался внутрь, не торопясь, слой за слоем. Сначала кожа, потом мышцы, потом ещё глубже. Вскоре я замёрзла целиком.

Каэль остановился. Ему тоже было холодно — конечно, было. А тоннелю и конца не видно.

Свет медальона погас.

И зачем мы только сюда полезли. Угораздило же. Как теперь выбраться обратно — ползти задом, вслепую, по этому же горлу, которое, может, уже сомкнулось за нами? Я не собиралась умирать такой глупой мучительной смертью. Только не сейчас!

Ещё немного — и я сама стану частью тоннеля. Мы оба станем. Застынем в камне, обросшие инеем, и тот, кто найдёт нас через сто лет, примет за причудливые наросты.

Каэль впереди перестал двигаться.

Я слышала, как он дышит — по глотку, по капле. Мелко. Редко. Свист в горле на каждом вдохе и пауза после выдоха, долгая, слишком долгая.

Я вжалась щекой в камень. Глаза закрывались сами.

Мысли путались, цеплялись друг за друга обрывками: лестница, снег, надпись «Ко…», белая линия его губ. Вуаль на лице — влажная, ледяная. Он так и не узнает, что я была здесь. Позади него. Всё время позади.

Темнота густела.

И тут я заподозрила. Провела большим пальцем по костяшке — иней лежал белый, плотный, но не жёг. Ни покалывания, ни боли.

В голове всплыл голос магистра: «Навязанная извне иллюзия не лишает тело функций. Она подменяет ощущения. Вы задыхаетесь — но дышите. Замерзаете — но теплы».

Считай. Просто считай.

Вдох — раз. Выдох — два. На седьмом вдохе холод отступил. На двенадцатом стало ясно: воздух холодный, но в меру, сырой, подземный. Обычный воздух обычного тоннеля. Охранная магия — кто-то рассчитывал отпугнуть случайных путников. Заставить повернуть назад. Или лечь и больше не встать.

Каэль лежал, скрючившись — плечи вжаты в стены, голова опущена. Не двигался.

Как бы мы ни враждовали, оставить его умирать я не могла.

Я поползла. Между его телом и стенами хватало места, чтобы протиснуться. Вжалась плечом в мокрый камень, выступ царапнул щёку, вуаль натянулась, дёрнулась и соскользнула с лица — осталась висеть на камне где-то позади. Я стала видимой.

Но сейчас не до того.

Мы оказались впритык — лицом к лицу. Его дыхание касалось моих губ. Я сжала его плечо.

— Каэль. Проснись. Это иллюзия.

Он открыл глаза — и вцепился ясным взглядом в моё лицо. Ни тени морока.

Провёл. Он меня провёл.

Уголок его рта дрогнул.

— Я знал, — голос хриплый, сорванный, — что ты переживаешь обо мне. Но не думал, что настолько.

Он медленно прошёлся по мне взглядом, потом поднял руку и снял с щеки налипшую прядь.