Князь тьмы и Леа

Глава 29

Каэль шагнул в темноту, и я пошла следом. Потому что позади остались мёртвый зал и колодец, из которого нас не вытащит ни одна вуаль на свете.

Тоннель оказался узким — два плеча впритык. Стены шершавые, влажные, покрытые тонкой коркой изморози. Я провела по ней пальцами и отдёрнула руку: под инеем проступали борозды, вырезанные в камне. Руны. Ледяные, серебристые, мерцающие в такт чему-то, что я поначалу приняла за пульсацию воздуха.

Потом поняла: они мерцали в такт мне.
Нет. Нам.

Когда Каэль ушёл на три шага вперёд, руны потускнели. Когда я его догнала — вспыхнули, залив тоннель молочным сиянием. Я замедлилась. Он тоже. Руны притухли. Я ускорилась — и свет снова ожил, скользнув по стенам серебряной рябью.

Мы были привязаны друг к другу. Магия объединения не исчезла после того, как зеркала рассыпались. Она осталась — тонкая, упрямая нить, протянутая от моей ауры к его. Я чувствовала Каэля затылком, рёбрами, кончиками пальцев. Расстояние до него, направление, степень усталости. Как компас, настроенный на одного-единственного человека. На того, на кого настраивать его было категорически нельзя.

Я украдкой глянула на его лицо, пока он не видел. Глаза так и не вернулись к прежней черноте. В правом по-прежнему тлела янтарная искра, а в левом, у самого зрачка, держалась тёплая точка — крохотная, упрямая, как и всё в нём.

Что это значило, я понятия не имела. И спрашивать не собиралась. Пока.

Каэль пошёл быстрее.
Я прибавила шаг.
Он ещё быстрее.

Нить натягивалась и гудела.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я у его спины.
Он не обернулся.
— Нет.
— Врёшь.
— Да.

Я споткнулась и чуть не упала.

Тоннель закручивался спиралью, уходя резко вверх. Воздух менялся — суше, теплее, легче. Запах сырого камня уступал пыли и старому дереву. Я цеплялась за стены, подтягивая гудящее тело вверх по пологому подъёму. Колено ныло. Рука под повязкой горела. Каждая мышца требовала горизонтальной поверхности и хотя бы восьми часов тишины.

Подъём становился всё круче. Потолок просел, и мне пришлось пригнуться. Каэль впереди уже шёл согнувшись — широкие плечи едва протискивались между стенами.

Тупик. Обломки камня, деревянные балки, спрессованная пыль.

Каэль поднял руку. Тьма хлынула из его ладони — густая, маслянистая, голодная. Она коснулась завала и начала его пожирать. Камни таяли, растворяясь в черноте. Тихо, без усилий. Как сахар в кипятке.

Я стояла за его спиной и смотрела. В свете рун его силуэт казался вырезанным из ночного неба.

Завал исчез. За ним открылось помещение: низкий потолок, каменные стены, сломанные стеллажи. Лунный свет пробивался сквозь щели в досках, расчерчивая пол белыми полосами. Сквозь них сочился ветер — горный, ледяной, живой. Первый настоящий воздух за несколько часов.

— Старая обсерватория, — сказал Каэль.
— Ты знал, куда ведёт тоннель?
Каэль стряхнул с перчатки остатки тьмы.
— Предполагал.
— Предполагал — или знал?
— Разница несущественна.

Я огляделась. Подвал старой башни в северном крыле. Заколоченной после вторжения, если верить слухам. Заваленной обломками, забытой, ненужной. Прямо под нашими ногами — выход из подземелий, о котором не знает ни одна живая душа в академии.

Кроме нас двоих.
Или я ошибаюсь?

Каэль привалился к стене. Закрыл глаза. Я впервые видела, как он позволяет себе выглядеть уставшим. Бледное лицо, запавшие скулы, тени под глазами. Зеркальный зал вытянул из него что-то, что он прятал очень глубоко.

Я опустилась на перевёрнутый ящик напротив. Колено благодарно заныло, приняв новое положение.

— Итого, — сказала я, разглядывая ободранные ладони. — Мы нашли подземный кабинет с картами, непонятные тоннели и выход через подвал старой обсерватории. Вопрос: кому рассказываем и сколько.

Каэль открыл один глаз.

— И это всё, что ты хочешь узнать?
— А чего ты ждал? Разбора полётов по зеркальному залу?
— Я ждал, что ты предложишь молчать.

Я прикусила щёку. Он читал меня лучше, чем мне хотелось.

— Молчать — глупо. Нас не было слишком долго. Я хромаю, ты выглядишь как привидение.
— Тогда — дозированная правда. — Каэль выпрямился, и я увидела, как в его глазах щёлкнул знакомый механизм: расчёт, стратегия, контроль. — Фуэго узнает про дверь. Про медальон. Про лестницу и ловушки. Про то, что внизу опасно и нужна группа.
— А остальное?

Его взгляд скользнул к моим губам — на долю секунды — и вернулся обратно.

— В общих чертах. Магическая преграда — преодолели совместными усилиями. Без подробностей.

Без подробностей. Он имел в виду поцелуй? Я мысленно поблагодарила его за формулировку. И за то, что в подвале было достаточно темно.

Каэль молчал. Секунду, две. Потом:

— И я ещё намерен узнать, что ты так тщательно скрываешь.

На мгновение я перестала дышать.

Он чуть наклонил голову.

Выдох.

Я усмехнулась. Мы заключали не союз. Даже не перемирие. Мы надевали друг на друга поводки и делали вид, что гуляем добровольно.

— Договорились, — сказала я.
Он кивнул.

Я поднялась. Колено хрустнуло. Плечо отозвалось тупой болью. Тело напоминало плохо собранный механизм, в котором половина деталей держится на честном слове.

— И ещё, Сайленс.
Он посмотрел на меня.
— То, что произошло в зеркальном зале… — я подбирала слова осторожно, будто шла по минному полю. — Объединение энергий. Побочный эффект… — я дёрнула подбородком, указывая на пространство между нами, где гудела невидимая нить. — Это пройдёт?
— Не знаю.
— Прекрасно.

Я направилась к лестнице, ведущей из подвала.

Именно то, что мне было нужно. Магическая привязка к человеку, который мечтает меня разоблачить. Идеальное завершение идеальной ночи. Или дня. Кто его знает.

Лестница вывела в коридор академии. Пыль, полумрак, заколоченные двери. Я узнала место — отсюда до жилых комнат минут пятнадцать, если срезать через Зал Айсбергов.