Князь тьмы и Леа

Глава 30

Первое, что я почувствовала — тяга. Тянущее ощущение в груди, направленное куда-то в сторону коридора. Я знала: где-то там, за стеной и дверью, — его комната. Связь гудела, как провод под напряжением. Тихо. Упрямо. Без моего согласия.

Потом, на радость или на беду, ожило тело.

Рука пульсировала под повязкой глухо и настойчиво. Колено распухло за ночь и отказывалось сгибаться без скрипа. Рёбра отзывались на каждый вдох так, словно кто-то заботливо пересчитал их кулаком. Я села на кровати — и комната покачнулась.

Ирэна подняла голову с моего запястья. Моргнула.

— Шшш, — сказала она.

— Согласна, — ответила я.

Стук повторился — громче, нетерпеливей.

— Леа! — Мелисса. Голос звонкий, обеспокоенный, с нотой обиды. — Леа, ты там живая?

— Спорный вопрос, — пробормотала я, стягивая ноги с кровати. В горле пересохло, каждый позвонок напоминал о себе. Я крикнула в сторону двери: — Подожди минуту, пожалуйста.

И — бегом в ванную. Не могла же я открыть в таком виде.

Зеркало показало то, что я и ожидала: бледное лицо, ссадина на скуле, тёмные круги под глазами. Волосы — гнездо. Я выглядела так, будто меня протащили через три яруса подземелий.

Потому что меня и правда протащили через три яруса подземелий.

Я умылась ледяной водой — она обожгла щёки, но вернула ясность. Расчесалась. Замазала ссадину. По-быстрому переоделась в чистое. Спрятала руку с белыми пятнами под длинный рукав. Маска шпионки — как вторая кожа. Натягиваешь, расправляешь складки, проверяешь швы. Готово.

Я открыла дверь.

Мелисса стояла на пороге — руки скрещены, брови сведены, губы поджаты. Выражение лица колебалось между «я волновалась» и «умираю от любопытства». За её спиной тянулся утренний коридор: бледный свет из высоких окон, запах кофе и льда.

— Ну? — Мелисса часто моргала. — Рассказывай.

— Что?

— Где ты была вчера вечером?

— Доброе утро, Мелисса.

— Ты не пришла на обед. Потом не пришла на ужин. Не пришла на вечернюю проверку. Лира прикрыла тебя перед Фуэго, сказала, что ты в лазарете. Где ты была?

Я вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Дверь напротив — его — тоже была закрыта. Но за ней ощущалось присутствие: ровное, спокойное, как слабый гул в стене. Он ещё не встал. Или уже встал и теперь лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Я отвернулась и зашагала к лестнице.

— Решила проверить одну теорию, — сказала я на ходу. — Заблудилась в нижних коридорах. Нашла кое-что интересное. Расскажу Фуэго.

Мелисса едва поспевала за мной — каблуки цокали по камням коротко и сердито.

— Ты ходила одна?!

— Да.

Она ахнула. Поверила. Мелисса доверяла мне ровно в той мере, в какой я этого не заслуживала.

Столовая встретила меня запахом каши и гулом голосов. Свет из высоких окон бил по глазам — после подземной темноты он казался агрессивным и даже враждебным. Я взяла поднос, сгребла на него всё, что нашла, и села на своё место.

Лира уже завтракала.

Она ничего не спросила. Подняла чашку, отпила, посмотрела на меня поверх края — и этот взгляд стоил дюжины вопросов. Цепкий. Внимательный. Ссадина на скуле — отмечено. Рукав, натянутый до костяшек, — отмечено. Осторожная манера садиться, щадя левое колено, — отмечено.

Вот же Лира на мою голову!

Потом её глаза скользнули к входу в столовую. Я проследила за направлением.

Каэль. Бледный, с запавшими скулами, тени под глазами залегли так глубоко, что казались синяками. Двигался он ровно, но я видела, чего ему это стоило. Каждый шаг давался с усилием, которое спрятать за привычной ленивой походкой. Но главное — глаза. Карие крапинки среди черноты проступали отчётливо, и это, конечно, вызывало вопросы.

Лира посмотрела на Каэля. Потом на меня. Снова на Каэля.

Она не произнесла ни слова. Ей и не требовалось. Лира сложила два отсутствия, два измотанных лица и одно утро — и получила ответ, который я предпочла бы ей не давать. Конечно, про глаза она ничего не поняла — я уверена. И потому на её лице до сих пор читалась озадаченность. Да я и сама до сих пор мучилась вопросами про глаза Каэля.

Мелисса, к счастью, была занята пересказом вчерашнего ужина.

— ...а Дариан сказал, что аномалия в нижних ярусах усилилась, и Фуэго приказал никому не спускаться без разрешения, а потом Себастьян опрокинул суп, и...

Я жевала кашу и кивала. Каша была пресной. Идеальная еда для человека, у которого во рту до сих пор стоял привкус серебряной пыли и… губ.

***

Кабинет Фуэго пах чернилами и кофе. Тяжёлые шторы были раздвинуты, но всё без толку — с той стороны окна который день сверкали звёзды, холодные и равнодушные. Свет от фонаря на стене заливал стол, заваленный картами, донесениями и огарками свечей. Сам Фуэго сидел в кресле, скрестив руки, и смотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который залез в погреб и вернулся с чужим вареньем.

Дариан стоял у окна. Листал записи, но слушал — я видела по тому, как замирал его карандаш.

— Рассказывай, — сказал Фуэго.

Я рассказала всё, о чём мы договорились с Каэлем.

Бронзовый медальон, найденный в восточном крыле во время первой разведки. Полуправда — я действительно нашла его там. Просто не уточняла, при каких обстоятельствах и что искала на самом деле. Медальон оказался ключом к запертой двери. За дверью — лестница вниз, в глубокие подземные ярусы. Ловушки. Магические преграды. Опасно, но внушает надежду в поисках. Нужна подготовленная группа.

Голос звучал ровно. Факты ложились один на другой, как камни в кладку добротно спланированного строения. Я репетировала эту версию мысленно, пока шла по коридору, и к кабинету Фуэго она уже обкаталась до гладкости.

— Почему ты не доложила о медальоне сразу?

Заготовленный ответ. Я достала его из рукава и бросила перед Фуэго:

— Я не была уверена, что это значимая находка. Думала, украшение какое.

Ну правильно, я же девушка. Испытываю слабость к украшениям.