Князь тьмы и Леа

Глава 31

А пока нас ждал тренировочный зал.

Учёбу ведь никто не отменял, верно?

Ледяной пол блестел под магическими светильниками, расчерченный белыми линиями на квадраты. По периметру двигались мишени — полупрозрачные фигуры из уплотнённого воздуха, медлительные на вид, но способные уклониться от прямого удара и ответить собственным. На стенах — следы ожогов, трещины, вмятины. Зал помнил тех, кто тренировался здесь до нас. Судя по отметинам, не всех помнил с теплотой.

Магистр Вальден стоял в центре. Высокий, сухой, с лицом, которое, кажется, никогда не улыбалось — или улыбнулось однажды и решило больше не рисковать. Левая рука от локтя — протез из ледяной магии. Полупрозрачные пальцы двигались точно и плавно, но при каждом движении по ним пробегала рябь, как по воде. Рука жила собственной жизнью. Подчинялась воле, но с секундным опозданием, будто переводила команды с чужого языка.

Прошлогоднее вторжение. Об этом в академии говорили полушёпотом. Хотя ни для кого произошедшее не было секретом.

— Парные спарринги, — объявил Вальден скрипучим голосом. На мгновение у меня даже зубы свело. — Рейвен — с Дрейквуд. Сайленс — со Старквиллом. Остальные — по списку на стене. Три минуты на раунд. Работаем до звонка.

Лира посмотрела на меня. Я — на Лиру. Мы обе промолчали, но обе подумали одно и то же.

Мы заняли квадрат в дальнем углу зала. Лира стянула перчатки, бросила их на скамью. Её пальцы мерцали — рыжие искры плясали у костяшек, как светлячки над болотом. От этого шрамы становились ещё виднее. Но, кажется, её это нисколько не смущало.

— Осторожнее с левой стороной, — сказала она вполголоса. — Контроль гуляет.

Она предупредила. Честно и прямо. Я оценила.

Звонок.

Лира ударила первой.

Огненный хлыст рассёк воздух, оставив за собой оранжевый след. Я ушла вбок — колено напомнило о вчерашнем с такой выразительностью, что я едва не охнула. Хлыст прошёл в сантиметре от плеча. Жар лизнул кожу.

Я ответила Искажением — короткий импульс, который загнул траекторию следующего удара в потолок. Лира тут же перестроилась: отсекла связь с промахнувшимся хлыстом, сформировала два новых. Короче, плотнее, злее.

Быстрая. Даже быстрее, чем я ожидала.

Я отступила на два шага, выстраивая контур. Магия Искажения работала иначе, чем боевые стихии: она не била в лоб. Она гнула пространство вокруг удара, перенаправляла энергию, превращала силу противника в его слабость. Дядя называл это «зеркальной тактикой». Противник тратит — ты подбираешь.

Лира давила. Огонь шёл волнами — левый хлыст, правый, оба вместе. Жар нарастал. Квадрат превратился в печь, лёд под ногами зашипел и потёк. Я лавировала, отклоняя удары, и с каждым отклонением запасала чужую энергию в контуре Искажения. Контур пульсировал, разбухая. Ещё чуть-чуть. Ещё один удар.

И тут Лира дёрнулась.

Я заметила за долю секунды: её левая рука тряхнулась, пальцы сжались в кулак, а огонь, который она контролировала, вырвался. Просто вырвался. Столб пламени — метра три в диаметре, белый у основания, рыжий на концах — обрушился на меня стеной.

Тело сработало раньше головы. Контур Искажения раскрылся, развернулся на сто восемьдесят градусов и встал щитом. Огонь врезался в него, замер на секунду — я видела, как пламя гнётся, расслаивается, вытягивается лентами вдоль невидимого барьера — а потом рассеялся. Как будто кто-то задул свечу. Только свеча была размером с дерево.

Тишина.

Лира стояла бледная, с прижатой к груди левой рукой. Искры погасли. Она смотрела на то место, где секунду назад бушевал огненный столб, и на её лице читалась вина и удивление.

Я опустила руки. Контур сложился обратно. Щит растаял.

И только тогда я сообразила, что наделала.

Поглощение стихийного выброса третьего класса. Полное рассеивание. Без подготовки, без накопления, чистый рефлекс. Такое умеют боевые маги с большим стажем. Я — якобы третьекурсница со «средним потенциалом Искажения».

Никто ведь не знал, что я училась этому чуть не с пелёнок.

Вальден внимательно смотрел. Ледяные пальцы протеза сжались и разжались.

— Рейвен.

Я повернулась. Лицо — спокойное, чуть растерянное. Маска послушной ученицы. Дядя учил надевать её раньше, чем завязывать шнурки.

Но кое-кто ещё смотрел на меня так пристально, что я чуть не потеряла самообладание. Ледяной монстр побери Каэля и его наблюдательность.

— Любопытная реакция, — сказал Вальден. Голос ровный, но глаза — цепкие. — Откуда такой контроль?

Я пожала плечами.

— Рефлекс. Испугалась.

— Рефлекс, — повторил он.

Я мысленно выругалась.

Дядя всегда говорил: лучший щит шпиона — посредственность. Будь средней. Ошибайся. Не привлекай внимания. А я только что погасила огненный выброс, как профессор на показательном выступлении.

Вальден отвернулся. Занятие продолжилось. Я выдохнула. Хотя бы ненадолго.

Лира подошла ко мне. Наклонилась к уху.

— Как хорошо, что ты сильнее, чем показываешь, — сказала она. И после паузы: — Прости.

Я открыла рот, чтобы отшутиться. Лира подняла руку.

— У каждого свои причины. — Она чуть улыбнулась — редкое зрелище, как солнце зимой. — Хорошего дня, Леа.

Она ушла к скамье, подобрала перчатки, стянула волосы в узел. Руки у неё подрагивали. Выброс стоил ей дорого.

Я обернулась.

На другом конце зала Каэль заканчивал спарринг с Дарианом. Точнее — Дариан заканчивал капитулировать. Конечно, он не забывал посматривать в мою сторону в перерывах между ударами. Тьма Каэля висела в воздухе рваными полосами, как знамёна после битвы. Защитные конструкции Дариана — математически выверенные, геометрически безупречные — лежали у его ног осколками зелёного света. Двадцать секунд. Может, двадцать пять. Для приличия.

Дариан поправил очки.

— Статистически предсказуемый исход, — сказал он. И записал что-то в блокнот, который, похоже, носил даже в тренировочный зал.