Княжеская метка

Пролог

Сознание вернулось к ней не сразу. Оно плыло в густой, тягучей темноте, пронизанной вспышками боли. Сначала ощущения были отрывочными, абстрактными: ломота в висках, холодная жесткость под спиной, запах - едкий, незнакомый, смесь дыма, конского пота и чего-то гнилостного.

Александра попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись. Она моргнула, заставила веки разомкнуться. Над ней проплыло небо - свинцовое, низкое, чуждое. Не панорамное стекло потолка её квартиры в новостройке, не знакомый светофор у перекрёстка. А просто небо. Серое, бесконечное.

Она попыталась поднять руку, чтобы потереть глаза, и застонала. Руки были скручены за спиной, запястья стянуты грубым, врезающимся в кожу шнуром. Боль была яркой, реальной. Это не сон. Слишком детально, слишком осязаемо.

- Дышит, - прозвучал рядом грубый мужской голос. - Живая.

- Мало что, - отозвался другой. - Князь велел живьем доставить. Коли помрет в дороге - нам же отвечать.

Александра медленно повернула голову. Мир покачнулся, поплыл. Она лежала на телеге, на подстилке из грязной соломы. По бокам, едва не задевая её ноги, шагали люди в какой-то странной одежде. Длинные, грязные рубахи, поверх - кожаные или стеганые куртки, на ногах - онучи и лапти. У одного на боку висел изогнутый нож в простых ножнах, у другого - короткое копье.

- Что за исторический фестиваль? - промелькнула первая, отчаянно рациональная мысль.- Меня похитили? Увезли куда-то?

Но тело было другим. Руки - уже, пальцы - длиннее, на внутренней стороне ладони правой руки - тонкий белый шрам, которого у неё никогда не было. Под грубой тканой одеждой она чувствовала изгибы тела - более худого, более лёгкого, чуждого.

Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу. Она сглотнула.

- Где я? - её голос прозвучал хрипло, чужим тоном, с лёгким, незнакомым акцентом.

Мужик с копьем оглянулся, усмехнувшись. Зубы у него были темные, редкие.

- На пути в Черноград, девица. К светлому князю Святославу Всеволодовичу. Радуйся - жива пока. Для чего ты ему сдалась, мы не ведаем. Но видно, не для пирога с вишней.

Черноград. Святослав Всеволодович. Имена бились в сознании, не находя опоры. Это было как бред. Тяжёлый, реалистичный бред.

Телега подпрыгнула на кочке, боль рванулась от запястий к плечам. Александра закусила губу, чтобы не закричать. Она, старший лейтенант полиции, эксперт-криминалист Александра Воробьёва, три дня назад защищавшая в суде заключение по делу о серийном убийстве... Лежит связанная на телеге в компании каких-то реконструкторов, которые говорят на странном диалекте и везут её к какому-то князю.

Сердце заколотилось чаще. Она принудила себя дышать глубже, по системе, которой учили на курсах выживания. Оценка обстановки. Что вижу?

Лес. Густой, хвойный, местами смешанный. Дорога - накатанная грунтовая колея, полная грязи и луж. Не асфальта. Даже щебня. Просто земля. Воздух - холодный, влажный, пахнет прелой листвой и сыростью. Осень. Глубокая осень.

Одежда на ней - грубая льняная рубаха, поверх - порванный, когда-то дорогой, судя по вышивке, летник. На ногах - стоптанные сапожки из тонкой кожи, промокшие насквозь.

Это был не фестиваль. Слишком всё аутентично. Слишком много деталей. Боль слишком настоящая.

Мысль, от которой кровь стыла в жилах, пробилась сквозь панику: “Попаданцы. Фантастика. Та самая, которую она иногда читала в метро, чтобы отвлечься.”

Но нет. Не может быть. Наука. Логика. Доказательства.

Телега выехала из леса. Впереди, в разрыве холмов, показалась река - широкая, серая, медленная. А на высоком, крутом берегу...

Александра замерла.

Город. Но не город из её времени. Деревянные стены, частокол с острыми верхушками. За ними - скученные бревенчатые кровли, дым из десятков труб. На самом мысу, над обрывом, возвышалась крепость с каменными основанием и башнями. Ветер донес лай собак, крики, звон металла.

Это была не декорация. Масштаб, запах, звук - всё кричало о подлинности.

- Вона и Черноград, - сказал копейщик, удовлетворенно плюнув. - Дотащим, сдадим с рук на руки да пойдём кваску хлебать.

Александра закрыла глаза. Внутри всё оборвалось. Рациональный мир, в котором она жила тридцать два года, рухнул. Осталась только холодная, животная необходимость: выжить. Во что бы то ни стало.

Она открыла глаза снова. Взгляд стал жестче, острее. Она изучала стены, ворота, движение на подъезде. Проход через ров по деревянному настилу. Подъёмные ворота. Часовые на стенах. Средневековая фортификация, вероятно, Русь, домонгольский период. Уязвимости? Мысли текли автоматически, как на работе при осмотре места происшествия.

Телега въехала в открытые ворота. Мир сузился до тесных, грязных улиц, заставленных ларьками, забитых людьми в простой, грубой одежде. На неё оглядывались с любопытством, иногда с жалостью, чаще с равнодушием. Здесь, видимо, привыкли к виду пленников.

Крепость на мысу росла перед ними. Вторые, более мощные ворота. Больше стражников, лучше вооружение. Камень в кладке. Здесь пахло влажным камнем, железом и властью.

Телега остановилась во внутреннем дворе, заваленном бочками, дровами и всяким скарбом. Её грубо стащили на землю. Ноги, затекшие от неудобной позы, подкосились. Она упала на колени в холодную грязь.

- Привезли, боярин, как велено, - доложил копейщик какому-то дородному мужчине в длинном кафтане и высокой меховой шапке.

Боярин, окинул Александру беглым, оценивающим взглядом. Взгляд был не жестоким, а деловым, как у кладовщика, принимающего товар.

- Обошлись без увечий?

- Без, боярин. Только от побоев старых синяки да ссадины.

- Ладно. Вести к князю. Он в гриднице.

Её подняли за локти, поволокли через двор к высокому бревенчатому терему с резными наличниками. Лестница. Темные сени. И затем - просторный зал.

Здесь было тепло от огромной печи в углу и душно от запахов еды, воска, кожи и человеческих тел. Вдоль стен стояли лавки, на них сидели люди - воины в кольчугах, старшие дружинники, несколько священников в чёрном. В центре, за длинным дубовым столом, на резном кресле, похожем на трон, сидел мужчина.