Княжич по ошибке

ПРОЛОГ

Осторожно: в этой книге нет серьезных бояр, нет героических нагибаторов и нет девушек, которые ждут, когда их заметят. Есть попаданка, которая очень хотела просто почитать глупую боярку на ночь. Но судьба решила иначе.

Эта книга — пародия на штампы жанра и не претендует на оскорбление конкретных авторов. Но если вы узнали себя в бароне с разрушенной самооценкой — возможно, это повод задуматься.

От автора:

Меня зовут Татьяна, мне тридцать пять, я не замужем. Живу одна, работаю, в свободное время читаю фэнтези и иногда пытаюсь писать сама.

Когда я натыкаюсь на очередную боярку с гаремом, у меня дёргается левый глаз. Но вместо того чтобы просто злиться в комментариях, я решила… написать такую же. Только наоборот. Пародию с девушкой в теле княжича. Потому что кто, как не женщина, знает, чего не хватает мужским героям? Души. Эмпатии. И нормального разговора с женщиной, где она не просто фон для очередной батальной сцены.

Мою героиню зовут Вика. Ей двадцать пять, она айтишница, интроверт и большая любительница боярок. Однажды она ляпнула фразу «хоть бы раз попаданка в мужика попала» — и боги её услышали. Что из этого вышло — читайте ниже. Предупреждаю: будет смешно, местами абсурдно, и ни один барон не пострадал. Ладно, один всё же пострадал. Но он сам виноват.

ПРОЛОГ. Тот самый вечер, когда Вселенная решила: «А почему бы и нет?»

Знаете это чувство, когда ложишься спать, и в голове крутится только одно: «Главное — не попасть в книжку»? Вот у меня так и было. Честное слово. Я, Вика, двадцати пяти лет от роду, айтишница-интроверт, хозяйка рыжего наглеца Персика и большущая любительница дешёвых бояръ-аниме-новелл, лежала в кровати и в двадцать третий раз давала себе зарок: «Всё, это последняя глава, и спать».

В телефоне светился синим экран. Очередной «Князь Тьмы: Начало». Очередной попаданец-спецназовец в теле хилого княжича. Он уже успел нагнуть трёх врагов, влюбить в себя пятерых девственниц (одна непременно с лиловой чёлкой и мечом наперевес) и построить банную империю в отдельно взятом княжестве. Диалоги были примерно уровня «Ты заплатишь за дерзость, щенок!» — «Нет, это ты заплатишь. Золотом. И кровью».

— Почему они все разговаривают, как будто им в детстве вместо азбуки выдали устав караульной службы? — пробормотала я в потолок. Потолок, кстати, был так себе. Натяжной, белый, с дурацким желтым пятном от прошлогодней протечки. — И зачем ему пять жён? Он хотя бы имена их помнит? Хоть одну по имени назвал за триста глав? Нет! «Женщина, подай вина». Женщина! У неё, может, диссертация по боевой магии, а ты её к кувшину приставил.

Персик, рыжий комок шерсти, занимавший три четверти подушки, даже ухом не повёл. Спал. Его вообще никогда не волновали мои душевные терзания. Ему было плевать, когда меня бросил гражданский муж. Ему было плевать, когда на работе сказали, что я «недостаточно проактивна». И сейчас, пока я тут, понимаете ли, переживаю за судьбы всех безымянных гаремных девиц этого мира, Персик демонстративно перевернулся на спину, раскинув лапы, и захрапел с подвыванием.

— Вот скажи, Персик, — я ткнула пальцем в рыжий бок (кот приоткрыл один глаз, полный вселенского презрения), — ну почему автор не видит, что это смешно? Почему все героини, даже боевые магички, к середине книги рыдают в подол и ждут, когда князь их заметит? Почему нельзя сделать нормальную героиню? Или, — меня вдруг осенило, — почему нельзя закинуть героиню в тело мужика? А? Чтобы она на своей шкуре поняла, каково это — управлять гаремом. Посмотрела бы я, как она эти штаны задом наперёд натягивает.

Кот зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть. По комнате поплыл запах кошачьего корма. За окном мерно гудели провода. Романтика.

Я вздохнула, ткнула в экран, пролистывая бесконечное описание «стальных мышц» князя (серьёзно, автор, стальных? Из какого сплава? Нержавейка?), и пробормотала:

— Вот бы хоть раз попаданка в мужика попала. Хоть разочек. Чтоб не этот гарем, а чтобы она сама...

Телефон пиликнул. Тот самый мерзкий звук, с которым садится батарея. Экран погас. Комната утонула в темноте. И тишина вдруг стала такой густой, будто её можно было резать ножом. Даже Персик перестал храпеть.

Где-то на задворках сознания мне послышалось что-то вроде смешка. Такого, знаете, довольного, вселенского. Как будто кто-то наверху, заведующий галактическим театром абсурда, потёр ладошки и сказал: «Заявка принята. Оформляем. Подпись. Печать».

А потом стало очень темно.