Княжич тёмного времени

Глава 5

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки и сбежать обратно в горницу. Я стоял за тяжелой дубовой дверью, ведущей в Советную Палату, и заставлял себя дышать глубже.
“Не дрожать. Не показывать слабость. Они почуют кровь!”
Сила, подаренная Мареной, была реальна, но она была новой, необкатанной. Ноги все еще казались ватными, а спина ныла от напряжения. На мне – лучший кафтан, что нашли Мавра с Дуняшей: темно-синий бархат с серебряным шитьем по вороту и рукавам. Выглядел я, надо признать, впечатляюще.

— Готовы, свет? — шепотом спросила Мавра, стоявшая рядом. Ее лицо было непроницаемой маской, но пальцы, сложенные перед собой, слегка постукивали друг о друга.

Дуняша, бледная как полотно, держала край моей накидки.
— Может, не надо, княжич? — прошептала она. В ее глазах читался настоящий ужас. — Они... они там звери!

Я глубоко вдохнул, снова ощущая знакомый холодок расчетливости где-то в глубине сознания. Звери. Волки. Ну что ж, посмотрим еще, кто кого!
— Открывай, Мавра.

Она кивнула и толкнула массивную дверь. Скрип петель прозвучал громко, привлекая к себе внимание.

Палата была большой, мрачной. Высокие окна, затянутые пузырем, пропускали мало света. Воздух тяжелый, пропитанный запахом воска, старых книг, пота и... власти. За длинным дубовым столом, покрытым шкурой медведя, сидели человек десять. Бояре. Они обернулись на скрип двери, и десяток пар глаз уставились на меня. Ни уважения. Ни страха. Лишь холодное любопытство, легкое удивление и... откровенное пренебрежение.

Я заставил себя шагнуть внутрь. Шаг. Еще шаг. Не спотыкаясь. Голова высоко. Не как жертва. Как хозяин.

— А, княжич наш дорогой! — раздался первый голос. Сладковатый, как мед, но с явным привкусом железа. Мужчина у центра стола встал. Средних лет, худощавый, с аккуратной бородкой клинышком и глазами, которые улыбались, пока остальное лицо оставалось совершенно спокойным. Сиволап. — Какая нечаянная радость! Мы и не думали вас тревожить, зная, как тяжко вам после... недуга. Отдохнуть бы вам еще, окрепнуть!

Лис. Чистой воды лис. Его улыбка была настолько искусственной, что вызывала тошноту. Я кивнул едва заметно, не отвечая, и направился к своему месту во главе стола. Путь казался бесконечным. Каждый шаг ощущался всеми присутствующими. Я чувствовал их взгляды на спине, как прикосновения холодных пальцев.

— Место пустует, Игоревич! — рявкнул другой голос, грубый, как напильник. Это был Людомир. Гора мяса в дорогом, но помятом кафтане, с лицом, напоминающим разъяренного кабана, и маленькими, свиными глазками. Он даже не встал, лишь откинулся на спинку резного кресла, с грохотом поставив кубок с вином на стол. — Садитесь, коли ножки держат. А то шатаетесь, как девица после пира.

В воздухе повисло несколько сдержанных хихиканий. Твердислав, сидевший рядом с Сиволапом, толстый, с лицом заплывшим жиром и маленькими глазками-щелочками, покачал головой, делая вид, что журит.
— Людомир, ну что ты! Княжич болен был, ослаб. Нужно бережливость проявлять. — Он обратился ко мне с лицом, полным фальшивой заботы: — Садитесь, садитесь, Яромир Игоревич! Не надорвитесь, не дай бог. Мы тут и без вас как-нибудь управимся по старинке.

Я сел в высокое кресло во главе стола. Оно показалось огромным и неудобным. Без вас управимся. Вот как. Я молчал, сжимая под столом ручки кресла, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Главное – наблюдать. Слушать. Как в той онлайн-стратегии, где нужно было вычислять слабые места противника на ранней стадии.

— Так вот, как я докладывал, — Сиволап снова взял слово, повернувшись к столу, будто меня и не было. Он развернул пергамент. — Сбор осенней дани с чернолесских деревень. Как всегда, не без трудностей. Люд косен, валит лес, пашет земли, а платить не спешит. Насилу собрали положенное. Триста гривен серебра. Плюс меха, мед, воск – на еще полсотни.

Людомир хмыкнул, ковыряя ножом под ногтем:
— Мало! Надо бы батогами поддать поярче! Тогда заплатят!
— Не спеши, Людомир, — вкрадчиво вступил Твердислав. — Крестьянин – он как пчела. Давишь сильно – мед не получишь. Надо лаской... или видимостью ласки. — Он многозначительно посмотрел на Сиволапа.

Я слушал, и цифры в моей голове начали складываться в тревожную картину. Мавра вчера ненавязчиво, будто мимоходом, упомянула прошлогодние сборы. Разрозненные обрывки из разговоров слуг. Моя собственная, подсказанная новыми воспоминаниями Яромира, смутная осведомленность о богатствах удела. Триста гривен? Это... слишком мало. Намного меньше, чем должно быть.

Сиволап тем временем продолжал, не глядя на меня:
— Потрачено же на содержание дружины, текущий ремонт острожка, подарки соседям... — он перечислял статьи расходов, и каждая звучала логично, но... слишком гладко. Как отлаженный скрипт, написанный для отмыва денег.

Лис. Он хитер. Но в прошлой жизни я уже работал с цифрами и людьми, которые их подтасовывали. Показатели. Тренды. Несоответствия. Внутри все кричало: “Вранье!”

— ...и в итоге в казну удела поступает сто пятьдесят гривен серебра. Увы, негусто, но что поделать? — Сиволап вздохнул, разводя руками с видом человека, сделавшего все возможное. — Княжич, надеюсь, вы понимаете, как нам приходится туго? Может, стоит умерить аппетиты... и свои, и своих слуг? — Он наконец повернулся ко мне, и его улыбка стала чуть шире. Чуть ядовитее. Это был прямой укол. Намек на мое "слабое" положение и, возможно, на Дуняшу с Маврой.

Молчание за столом стало напряженным. Все ждали, как же "слабый княжич" ответит на такое. Заплачет? Побледнеет? Прикажет уйти?

Я разжал пальцы на ручках кресла. Глубоко вдохнул. Не крик. Спокойствие. Холод. Как тот голос в голове в первый день. Я поднял глаза и встретился взглядом с Сиволапом. Мои слова прозвучали тихо, но так, что их услышали все, перебивая тихий гул обсуждения:

— Триста гривен? — Я сделал паузу, давая цифре повиснуть в воздухе. — Странно. По моим... сведениям, только с угодий в долине Велеса в прошлом году собрали двести гривен серебром. И урожай в этом году был лучше. Плюс лесные угодья, пчельники... — Я наклонился чуть вперед, глядя прямо в глаза Сиволапа, который внезапно перестал улыбаться. — Значит, реальный сбор должен быть не меньше пятисот гривен. А, может, и больше. Так куда же делась, боярин Сиволап, почти треть дани Черного Леса?