Княжич тёмного времени

Глава 15

Шепот. Он висел в тереме густым, ядовитым туманом, проникая сквозь толстые стены и захлестывая даже относительное спокойствие моей горницы. «Демоница». «Рогатая». «Проклятье». И главное – «Княжич под чарами». Словно Сиволап и Варлам объединили усилия, чтобы вылить на меня ушат грязи. Варлам, впрочем, не ограничился шепотом.

— Княжич! — Его голос, сладкий как сироп, но с ледяной ноткой, разрезал утреннюю тишину моей горницы, куда он ворвался без стука, в сопровождении двух суровых дьячков. Его лицо, обычно лоснящееся от лживого благочестия, сейчас было бледным от праведного гнева. — Что за нечестие творится в ваших стенах? Вы держите... “это”?! Воплощение скверны! Лесную бесовку! Вопреки всем канонам, вере, здравому смыслу!

Я отложил пергамент с планом расположения частокола у брода. Поднял глаза. Спокойно. Холодно.
— Я держу пленницу, владыка. Как и двух кочевников. Все они – источники ценных сведений о враге, который скоро придет к нашим стенам. Ещё вопросы?
— Сведения?! — Варлам истерично засмеялся. — От демоницы?! Она вам нашепчет погибель! Она впустит тьму в души верующих! Весь посад ропщет! Страшится! Вы обязаны немедленно изгнать ее! Или... предать очистительному огню! Во имя Господа и спасения душ!

Огонь. Он говорил об огне с таким сладострастием, что меня передернуло. Я встал, медленно, глядя ему прямо в его маленькие, утонувшие в жиру глазки.
— Спасение душ начнется с спасения тел от кочевников, владыка, — произнес я тихо, но так, что его дьячки невольно попятились. — Алра остается под моей защитой. Она мой пленник. И моя ответственность. Ваша же ответственность – молиться о нашем спасении. А не сеять панику. — Я сделал шаг вперед. — Или вы считаете, что Господь одобряет сожжение пленных без суда?

Варлам задохнулся от ярости. Его щеки затряслись.
— Вы... вы подпали под ее чары! — выдохнул он. — Берегитесь, княжич! Церковь не забудет этого кощунства! — Он резко развернулся и выбежал, его риза развевалась, как крылья разгневанной вороны. Дьячки поплелись за ним, бросая испуганные взгляды на меня.

Я опустился на стул, чувствуя знакомую тяжесть на плечах. Еще один враг. Еще один фронт. Но отступать было нельзя. Алра... она была ключом. Я чувствовал это сердцем. Пусть опасным ключом, способным открыть дверь в пропасть, но ключом.

Ее поселили в маленькой каморке рядом с кухней – подальше от глаз, но под присмотром Мавры и верных слуг. И подальше от Людомира, который, говорят, требовал «разорвать бесстыжую бестию на части». Дважды в день я приходил к ней. Приносил еду. Воду. И пытался говорить.

Сначала – молчание. Она сидела на полу, прислонившись к стене, ее золотистые глаза следили за каждым моим движением с хищной настороженностью. Веревки с запястий сняли, но запертая дверь и решетчатое окошко под потолком были не менее надежной клеткой. Я садился напротив, на табурет. Молчал. Просто был рядом.

Потом начала отвечать. Коротко. Отрывисто. На своем странном, шипящем наречии, щедро сдобренном ломаным славянским.
— Зачем приходишь? — первый вопрос.
— Узнать. Понять, — честно ответил я.
— Понял бы? Душа твоя... двойная. Путаница.

Вот так. В лоб. О моей двойственности. Моей тайне. С ней не нужно было притворяться Яромиром. Она видела Артёма…

Постепенно лед тронулся. Я начал учить ее славянскому. Простым словам. Названиям предметов. Действий. Она схватывала на лету, ее острый ум работал с пугающей скоростью. И она платила тем же.

— Видишь? — как-то спросила она, указывая тонким пальцем, заканчивавшимся маленьким, но острым ногтем, на Мавру, которая стояла в дверях, принеся еду. — Свет вокруг нее. Тусклый. Серый. Но... с нитями. Зелеными. Живыми. — Она повернула ко мне свой пылающий взгляд. — Твоя душа... тоже светится. Двумя огнями. Один – слабый, теплый. Другой... холодный. Синий. Как лед под луной. И нити... много нитей. Золотых. Красных. Черных... все тянутся. Путаются.

— Нити? — переспросил я, заинтригованный. — Какие нити?
— Нити судьбы, — прошептала она, — Все живое... ткет их. Связывает. Тысячи. Миллионы. Видеть... не все могут. Но, Алра видит.

— Научи, — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. — Научи меня тоже видеть.

Она посмотрела на меня долго. Потом кивнула.
— Сядь. Закрой глаза. Не думай. Чувствуй. Дыхание. Воздух. Тепло крови. Потом... открой глаза. Но не смотри как прежде. Смотри... сквозь. Ищи слабый свет. Вокруг всего. Вокруг меня. Вокруг тебя самого. Найди. И скажи, какой цвет.

Первые попытки были жалкими. Я видел пятна перед глазами от напряжения. Потом... едва уловимые мерцания. Смутные ореолы вокруг ее руки. Вокруг своей собственной. Серые, невнятные.

— Тепло... — прошептал я. — Слабый... белый свет?
— Ага, — одобрила она неожиданно. — Начало. Теперь... смотри на меня. На Алру. Глубже. Видишь золото? И... черные пятна? Здесь. — Она ткнула пальцем себе в грудь, чуть левее сердца. — Старая боль. Злоба шамана.

Я всмотрелся. Напряг все способности. И вдруг... увидел. Нечетко, как сквозь туман, но увидел! Вокруг нее – плотное, пульсирующее золотое сияние. Дикое, гордое. А в центре груди – темное пятно. Не просто черное. Зловещее, вязкое, будто гниющее изнутри. От него тянулись тонкие, ядовито-лиловые нити, уходящие куда-то в пустоту, за стены.
— Вижу... — выдохнул я, пораженный. — Золото... и черное пятно. С лиловыми нитями...
— Шаман, — прошипела она, и ее глаза вспыхнули ненавистью. — Его метка. Его ненависть. Он охотится. Алра сбежала. Но пятно... оно зовет. Он придет. За мной. — Она резко поднялась, подошла ко мне вплотную. Ее тонкий, диковинный запах – смесь специй, дыма и чего-то сладковатого – ударил в нос. — Слушай, княжич с двумя тенями. Я здесь. В твоей клетке. Ты защищаешь? От своих? От бродяг в рясах? Хорошо. — Она сделала паузу, ее взгляд стал пронзительным. — Но когда шаман придет... с огнем и сталью... когда он придет за мной... твоя защита – соломенная стена. — Она неожиданно рванула ворот своей грубой рубахи вниз, обнажив левое плечо и часть упругой груди. Там, чуть ниже ключицы, был шрам. Старый, ужасный. Не от ножа. От ожога. Форма была странная – как бы стилизованная змея или дракон, впившийся в плоть. — Видишь? Его печать. Его обещание боли. Когда он близко... оно горит. Как уголь. — Она ткнула пальцем в шрам. — Он придет. И тогда... — ее янтарные глаза впились в меня, — ...я буду твоим щитом. Или твоей погибелью. Выбирай, княжич. Сейчас. Доверяешь? Или гонишь прочь? В степь. На смерть.