Княжич тёмного времени

Глава 29

Холодный страх от вида Алры, бессильной и окровавленной на замерзшей земле, сменился ледяной яростью. Шаман. Он почуял ее магию и теперь шел по нашему следу. Мы втащили ее в быстро разбитый походный шатер у подножия руин. Дуняша, забыв про ревность, превратилась в ангела-хранителя: растопила снег, приложила к вискам Алры смоченную в настое успокаивающих трав тряпицу, укутала ее во все доступные пледы.

— Дыши, Алра, — шептала она, массируя ее ледяные руки. — Глубоко. Вот так. Тепло идет? Холодно еще?
— Тепло… — прошептала Алра, ее голос был слабым, едва слышным. Золотистые глаза открылись, тусклые, но осознанные. Она с трудом сфокусировалась на мне, стоявшем на коленях рядом. — Камень… рухнул… сила земли… откликнулась… но эхом… Он “услышал”… Яромир… он близко. Очень.

— Значит, времени мало, — резко сказал я, вставая. Страх за нее смешивался с адреналином предстоящей угрозы. — Гордей! Усиль дозор! Два человека на скалы, высматривать подходы! Остальные – со мной. Внутрь. Быстро. Найти то, зачем пришли. И что может помочь против шамана. Алра, что искать? На что похожи эти… реликвии?

Алра слабо кивнула, ее рука дрогнула, указывая на темный провал арки.
— Сила… в камне. В металле. Пульсирует… как сердце. Руны… светятся. Ищите… где свет ярче. Осторожно… ловушки… могут быть еще.

Мы вошли в руины. Внутри царил полумрак и гнетущая тишина, нарушаемая только капелью тающего в тепле дыхания и шагов льда. Воздух пахнул сыростью, древней пылью и… озоном. Светящиеся руны на стенах, казалось, бились в такт незримому пульсу. Гордей с факелом освещал путь, его люди, пригнувшись, сжимали оружие, озирая каждый камень.

— Вот! — Григорий указал факелом на нишу в стене. Внутри лежали предметы. Не золото. Не драгоценности. Камень, темный, как ночь, но с прожилками внутреннего, глубокого синего свечения, сжатый в форме яйца. Металлический браслет, грубой работы, но от него исходило слабое тепло и едва слышное гудение. Несколько кристаллов кварца, но не прозрачных – мутных, с клубящимися внутри молочно-белыми вихрями. Они пульсировали. Тихо. Мощно. Как будто в них была заключена сама энергия земли, неба или чего-то древнего и забытого.

— Боги… — пробормотал один из ратников, крестясь. — Колдовское…
— Сила, — поправил я, осторожно беря в руки каменное "яйцо". Оно было тяжелым и холодным, но под пальцами чувствовалась вибрация, словно внутри него билось сердце. Услышав позади шум, я резко обернулся, и увидел Алру, которую поддерживала Дуняша на входе в зал. — Зачем ты встала? Тебе надо лежать!

— Времени мало… — она уткнулась взглядом на мою находку в руках.

— Что это, Алра? Как использовать? — я протянул яйцо к ней.
— Фокусы… — она выдохнула, опираясь на Дуняшу, но ее глаза оживились при виде артефактов. — Камень… может щит создать. Кратко. Сильно. Браслет… усиливает волю. Кристаллы… хранят энергию земли. Можно… направлять. Как оружие. Или… как ключ. К старым механизмам… защиты. Но… нужен знающий. Нужна… сила.

Дуняша слушала, широко раскрыв глаза. Ее взгляд скользил по артефактам, потом на мои руки, держащие пульсирующий камень. Видно было, как она чувствует себя чужой в этом мире магии и силы. Неуместной. Ее знания трав и следов казались мелкими перед лицом этих древних тайн. Она опустила взгляд, ее рука, поддерживающая Алру, сжалась чуть сильнее.

— Я… я посмотрю там, — тихо сказала она, указывая на темный угол зала, где груда обломков скрывала другую нишу. — Может, еще травы какие в щелях… или что полезное… — Она осторожно переложила руку Алры на плечо Григория, который тут же подхватил, и быстро зашагала к завалу, явно желая найти свой, понятный ей клад.

Я наблюдал за ней краем глаза, понимая ее порыв. Алра тоже смотрела на нее, и в ее золотистых глазах мелькнуло нечто похожее на понимание.

— Есть! — вдруг воскликнула Дуняша через пару минут, роясь за камнями. Ее голос звенел от неожиданной радости. — Не артефакты, но… свитки! В кожаной суме! Запечатаны воском! Смотрите! — Она вытащила небольшой, почерневший от времени кожаный мешок и вскрыла его. Внутри лежали несколько свертков плотного пергамента, удивительно хорошо сохранившихся. На них тоже были знаки, но другие – не светящиеся руны стен, а стилизованные рисунки растений, зверей, звезд и… схемы. Что-то вроде чертежей.

Я подошел, забыв на миг о пульсирующем камне. Дуняша развернула один свиток. Там была изображена сложная система каналов, идущих от горы, соединенных с резервуарами и большими кристаллами, похожими на те, что мы нашли. Подписи были на незнакомом языке, но рисунки говорили сами за себя.
— Это… система? — пробормотал я. — Как… гидротехнические сооружения? Или энергетические? Связанные с кристаллами?
— Может быть! — воодушевилась Дуняша, ее синие глаза горели. — Смотрите, вот тут вентили… тут потоки… А это, кажется, указания, где искать ключевые точки! Я… я не уверена, но… может пригодиться? Чтобы понять, как тут все работало? Как защищались?

— Не просто пригодится, — я улыбнулся ей, и она расцвела от похвалы. — Это ключ! К пониманию места! Молодец, Дуняша! Находка ценнейшая!

Ее гордость была видимой. Она поймала взгляд Алры, и в нем не было ревности – лишь усталое признание. Дуняша доказала свою ценность по-своему.

— КНЯЖИЧ! — рев Гордея снаружи разорвал момент. — КОЧЕВНИКИ! С ЗАПАДА! ШЕСТЕРЫХ ВИЖУ! КОННЫЕ! РАЗВЕДКА ИЛИ ПЕРЕДОВОЙ ОТРЯД!

Адреналин ударил в кровь. Шаман не медлил. Его люди уже здесь. Испытание для нас. И для найденных артефактов. Я схватил каменное "яйцо" и металлический браслет. Первый – холодный и тяжелый. Второй – теплый, гудящий. Я сунул браслет на запястье. Тепло разлилось по руке, странная ясность влилась в мысли. Я чувствовал каждую неровность камня в руке, каждый шорох снаружи.

— К оружию! — заревел я, выбегая из руин на заснеженное плато. — Григорий, кристаллы бери! Дуняша, свитки – в узел, под защиту! Алра… — я обернулся к ней.

Она стояла, опираясь на стену, бледная, но ее золотистые глаза горели теперь ярче, чем руны внутри руин. Ее рога… они светились! Не призрачным мерцанием, а ровным, мощным золотистым светом, отбрасывающим длинные тени на снег. Она смотрела не на нас, а куда-то вдаль, на запад, откуда несся топот копыт и дикие крики.