Княжич тёмного времени

Глава 30

Возвращение в Чернолесье было триумфальным. Артефакты, пульсирующие в кожаных мешках. Свитки с чертежами, бережно упакованные Дуняшей. Даже трофейные кривые сабли с разгромленного дозора кочевников. Люди высыпали на улицы, крича «Ура!», видя в Гордее и его орлах, в бледной, но твердо стоящей на ногах Алре, во мне с горящим на запястье браслетом – гарантов будущей силы и безопасности. Но внутри… внутри был развал. Хаос.

Сны. Они начались в первую же ночь. Не просто воспоминания Артёма – фрагменты кода, запах кофе, лицо девушки из прошлого, имя которой уже стерлось. Они сплетались с кошмарами Яромира. Страшные, обрывочные картины: темный лес, крики, запах крови и миндаля (миндаля?!), тяжелое дыхание, падение… и холодное, безразличное лицо Сиволапа где-то в дыму. Лица сливались. Голоса смешивались. Я просыпался в холодном поту, не зная, кто я. Артём, запертый в средневековом кошмаре? Или Яромир, в чьем мозгу поселился чужой, безумный призрак?

— Опять? — тихий голос прозвучал в темноте моей горницы. Алра. Она стояла у двери, как тень, ее золотистые глаза светились в темноте слабым, но тревожным светом. — Нити твоей души… рвутся. Две тени дерутся. Больно.

Она подошла. Ее тонкие, прохладные пальцы легли мне на лоб.
— Я здесь, — прошептала она. — Это тело… твое. Эта земля… твоя. Этот удел… твой долг. Чужое прошлое… как шрам. Болит, но не определяет. Смотри вперед. На руины. На артефакты. На шамана. Они реальны. “Ты” – реален. Держись за это.

Ее слова были просты, но в них была странная сила. Сила ее собственной, гораздо более страшной чужеродности, которая понимала мою. Я закрыл глаза, чувствуя под пальцами холод камня ночной стены, под ее пальцами – тепло собственного лба. Хаос в голове немного улегся. Осталась только усталость и гнетущая пустота.

Утром пришла Дуняша. С теплым травяным чаем и медом. Ее лицо было серьезным, синие глаза смотрели на меня с бездонной жалостью.
— Не спалось, свет? — спросила она тихо, ставя поднос на стол. Вид у меня, видимо, был соответствующий. — Вот… мята, ромашка, мед. Успокаивает. Душу лечит не хуже ран. — Она налила чай в кружку, протянула. Запах был мягким, умиротворяющим. — Мама всегда говорила: плохие сны – это души предков тревожатся. Или… недоделанные дела давят. Может… поговорить? Об чем тревожно? Как с подругой? Мы как из похода вернулись, так вы словно сам не свой… Хотя и победили. Чувствую, вас что-то тревожит.

Она села на табурет рядом, не ожидая приглашения. Я взял кружку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням.
— Сны… — начал я хрипло. — Путаница. Я… не всегда понимаю, где я. Кто я. Мой отец… его смерть… будто рядом. Но все в тумане.

Дуняша кивнула, ее лицо стало печальным.
— Князь Игорь… добрый был. Строгий, но справедливый. Я маленькой была, но помню, как он на празднике всем детям по прянику раздавал. А как умер… — она вздохнула, — …ох, говорили, конь взбесился. Да кто ж верит? Все шептались… да боялись. — Она посмотрела на меня, и в ее глазах читалась немой вопрос: “Ты веришь в случайность?”

Дверь отворилась без стука. Вошла Мавра. Ее острый взгляд скользнул по мне, по Дуняше с чаем, по кружке в моих руках. Остановился на моем лице – усталом, изможденном внутренней битвой.
— Шрамы души болят сильнее ран тела, — констатировала она сухо, подходя к столу. — Особенно если их ковырять. — Она взяла со стола пустую чашку, покрутила в руках. — Твой отец, княжич… Игорь Владимирович. Не дурак был. Коней знал как свои пять пальцев. Не тот человек, чтобы дать взбеситься норовистому мерину у обрыва. Особенно… — она поставила чашку со звоном, — …особенно когда готовился ехать в Град-Каменистый. С докладом. О казнокрадстве. О саботаже. О некоторых боярах, которые слишком уж дружили с кочевниками да с церковными ворами.

Ледяная волна прокатилась по спине. Я выпрямился, забыв про чай, про усталость, про сны.
— Что ты хочешь сказать, Мавра?

— Хочу сказать, что несчастные случаи бывают. Но слишком удобные – редко, — она пожала узкими плечами. — Я служила в тереме тогда. Помню разговоры. Помню, как Сиволап нервничал за неделю до… события. Как Варлам вдруг зачастил с «утешительными» визитами. Как Твердислав, тогда еще в силе, вдруг замолк и перестал буянить. Будто знали, что грядущее… их не коснется. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Князь Игорь хотел правды. А нашел смерть. Теперь ты… с твоей Правдой… сам подумай, княжич. Тени прошлого длинны. И кусаются, если их трогать.

Она не стала ждать ответа. Повернулась и вышла, оставив в горнице тяжелую, гнетущую тишину. Дуняша смотрела на меня огромными, испуганными глазами. Алра, стоявшая в дверях, вошла бесшумно, ее золотистый взгляд был прикован ко мне, будто зная, что сейчас творится в моей душе.

Правда о смерти отца. Не несчастный случай. Убийство. Запланированное. Боярами. Теми самыми, кого я уже начал ломать. Сиволап. Варлам. Твердислав. Возможно, другие. Кровь заклокотала в жилах. Ледяная, яростная. Сны, путаница, страх – все отступило перед этим ослепляющим гневом и жгучей болью утраты, которую я, Яромир, чувствовал как свою, а Артём – как страшную несправедливость.

Я встал. Кулаки сжались так, что кости затрещали. Голос, когда я заговорил, был низким, вибрирующим от сдержанной ярости:
— Клянусь. Перед вами. Перед памятью отца. Перед этим уделом. Я узнаю правду. Всю. Кто виновен в его смерти – ответит. По всей строгости Правды. Если для этого мне нужно будет перевернуть каждую плиту в острожке и каждую душу в Совете – я переверну. Его смерть не будет просто «несчастным случаем». Она будет приговором его убийцам.

Дуняша вскочила, подбежала, схватила мою руку.
— Свет! Я помогу! Чем смогу! Слово даю!
Алра шагнула ближе. Не касаясь. Но ее золотистые глаза горели холодным согласием.
— Правда должна быть. И месть. За кровь. За предательство. Моя сила… твоя. Для этого.

Я чувствовал их поддержку. Теплое, живое присутствие Дуняши. Твердую, магическую решимость Алры. И тяжесть только что произнесенной клятвы. Это было больше, чем личная месть. Это был долг. Перед отцом. Перед удельными людьми. Перед самим собой. Тени прошлого наконец обрели форму, и я был готов их развеять. Ценой любой войны, любой опасности.