Княжна

глава 14

С момента, как меня покинул мой князь, для меня настала серая полоса переживаний и ожидания. Не находя себе места, волнуясь за любимого, старалась унять душевные терзания ежедневной работой от восхода до заката. Мне было жизненно необходимо занять чем-нибудь руки и отвлечься от терзающих меня мыслей. Не раз провожая воев на бой и зная, вернуться не все, переживала за самого дорогого и любимого человека. Пока они сражались за нашу честь и свободу, мы с пришлыми отстраивали слободу. Как только боевые драккары причалили, а вои северных кьердов, пришли на поклон со своими семьями, началась новая страница в моей жизни.
Я княгиня, та на чьих плечах лежит ответственность за бояр и за пришлых чужаков с далёкого холодного севера. И только мне под силу решить, как сложится их судьба, как примет их мой люд. Будет ли их жизнь светлой и процветающей или же подавленной и угнетенной. Зная своего мужа, его отношение к побратимам, мне хотелось бы, чтобы они сами и их близкие были счастливы, служа нам верой и правдой. А для этого я должна приложить не мало усилий, сблизив суровых кьердов и вятичей, не дожидаясь, пока они отделятся, отгородившись от нас. Я планировала на веки укрепить нашу связь. Привязав не только к мужу его побратимов, но и к себе их жён. Этих холодных, невероятно гордых и стойких женщин. Воительниц! Лишь один взгляд глаза в глаза позволил понять насколько редкое необузданное сокровище оказалось в моих руках. Что и говорить, они покорили меня с первого взгляда. Их манеры, поведение, гордость и несгибаемая сила, честь и достоинство все это в купе с материнской заботой оставили неизгладимый отпечаток на моем сердце. Их стремление жить, следовать за мужем и строить своё счастье самостоятельно, заслуживает не только уважения, но и моей личной помощи. Им ведь приходится не легко. Без мужей, с детьми на руках, без дома, лишь с одной надеждой на возможное возвращение дорогих им людей. Мне ничего не оставалось, как просто подождать. И я знала, и ждала пока ко мне на поклон явится мать вождя. Дождалась. Каиса, так звали матушку Гуннульва, она ещё в первый день одарила меня и моих боярынь подарками выражая благодарность князю и княгине за уют и теплый кров. Уже тогда понимая, что ей не обойтись без моей помощи, она просила о небольшом одолжении. Смотря на ее убелённые сединой чернильно-черные волосы и изрезанное мелкими морщинками лицо с яркими бездонно-голубыми глазами. Глазами, что были живы и мудры, глядя на мир с его тяготами со спокойствием и прожитым опытом.
Зная наверняка, что не успеют до холодов отстроить слободу, Каиса, просила меня дать им лучших мастеров. Так как их мужчины ушли оставив на хрупких женских плечах обустройство и быт. Выделив им лучших, обеспечив их нужными для строительства материалами. Сама же изредка приходила увидеть воочию их работу . И чем больше я за ними наблюдала, тем чаще проскальзывала мысль: «Заполучить дочерей Каисы к себе в свиту». Если раньше я хотела держать их поближе к себе, то сейчас я была бы не против сделать их своими боярынями. Увидев как-то по утру занимательную картину, подолгу над ней размышляла.
Любя своего ненаглядного всем сердцем, не могла представить ещё кого-то рядом с ним. Стоило только подумать, моё сердце каменело, превращаясь в ледяной осколок льда из ярости, обиды и ненависти. Я никогда не думала, что могу возжелать обладать своим единственным всецело и бесповоротно, ни деля ни с кем. Он только мой и меня греет его обещание, и мысль, что он его сдержит. А если нет, я всегда смогу поступить как эти женщины-воительницы.
— Светлая княгиня, тебе доставляет удовольствие наблюдать за моими дочерьми?
— Да, Каиса, мне нравится смотреть на них и видеть себя. Я ведь не могу поднять ни меч, ни саблю, а твои девочки не дают мне забыть, помогая желать вот так же, – взмахнув рукой и обведя, яростно сражающихся молодых и не очень девушек, улыбнулась краешками губ продолжая, – яростно и непокорно жить, они словно звери запертые в клетке сражаются до последнего.
Улыбнувшись, умудренная годами женщина ласково коснулась сложенных пред собой моих ладоней.
— Нам приходится быть такими, жёсткими и непоколебимыми. Бой для нас, даже такой тренировочный, это грань между жизнью и смертью. Проиграть означает отдать свой дом, свою жизнь и детей на растерзание ворогам. Даже тренируясь мои девочки защищают всё самое ценное до последнего. Мы готовы умереть за нашу семью и детей, готовы отдать жизнь в бою за шанс продолжения нашего рода. Мы яростны и непоколебимы в наших решениях и мы этим гордимся! Мои дети, ни один из них ни на долю мгновения не засомневаются убить или оставить жить младенца, который в будущем может стать змеем пожравшим золотые яйца.
— Ты мудра годами своими, Каиса, но для меня воля моего князя закон. Да и змеем пожравшим золотые яйца, без яда и поддержки не стать. А вот любимой дочерью взращённой для княжича вполне.
Рассмеявшись женщина с теплотой во взгляде взглянула на молодую княжну, осознавая как же она может быть права.
— Значит правду говорят о тебе княгиня в наших северных землях. Ты умна и безжалостна не по годам. За спиною мужа своего твердой рукой повелевая, воев своих и пришлых верою и преданностью обязала служить себе.
— Это обо мне у вас так говорят?
— Не только говорят, но и воспевают песнь любящей девы. Тебя прозвали волчицей, об этом знают даже наши северные кьерды. Мой сын вернувшись, воспевал строки о тебе и поднимал за тебя и князя кубок заморского вина или рог полный пенистого эля. Знаешь княгиня, я благодарна тебе и князю, как никому другим! Мы все в долгу у тебя, а я во сто кратном. Ты сама, того не зная, сделала для меня больше, чем кто-либо. Ты вернула мне моих детей, позволила жить и дала нам кров. Мне нечего предложить тебе взамен, но я и мои дети всегда готовы отплатить за твою доброту.
— Я запомню твои слова, Каиса, приятно согревшие сердце. Когда-нибудь, возможно, мне понадобится ваша помощь или твоя мудрость, а пока я хотела бы продолжить столь же теплое и непринужденно общение. А ещё я не прочь заполучит твоих дочерей к себе в свиту.
— Для нас это честь княгиня. Кого из моих кровинушек ты хочешь? Может быть Киру – холодную и неприступную или Хильду– нежную, но острую словно сабля?
— Кира или Хильда? Каиса, а почему только эти две? Насколько я знаю у тебя три дочери.
— Трое светлая княгиня, но Айсбёрг, не та кого бы я хотела отдавать тебе в свиту, она слишком своевольная и может научить только непослушанию и грубости. Из моих дочерей она как бельмо. Красива, статна, умна и до жути ревнива, не такую боярыню я хотела бы видеть рядом с тобой, дочка.
— Ревнива говоришь?! Я хочу посмотреть на нее. Может она не так плоха, как ты думаешь, Каис.
— Может и так, но соперниц она сживает со свету мастерски. Хорошо, светлая княгиня, будь по твоему. Сегодня у Айсбёрг будет очередное представление и ты можешь прийти. После захода солнца, как разгорится пламя костра, мы будем ждать тебя.
— Я приду, Каиса, обязательно приду.
И я действительно пришла. Я не забыла о сказанных словах, да и что таить, меня гнало любопытство взглянуть на таинственную Айсбёрг. Представление, как сказала Каис, таковым не являлось, это был бой. Пусть и красочный с ритуальными ножами, но бой. Не на жизнь, а на смерть.
Айсбёрг, красивая юная девушка, в точности похожая на свою матушку, стояла в центре около пламени костра. Широко расставив ноги, улыбаясь озорной, лучистой улыбкой, оглядывая собравшихся и вышедшую ей на встречу деву. Она словно того и ждала, вертко развернулась вокруг своей оси, уперев взгляд в матушку и меня. Поклонившись нам, подняла вверх руки и срезала мешающие рукава рубахи, а затем и вовсе согнулась и распорола юбку по самые колени оголяя и выставляя их напоказ. По рядам собравшихся прошёл неодобрительный щепоток, но девушке было всё равно, она грациозно выпрямилась, мило выставила на всеобщее обозрение ножку и более не задерживая ход боя резко развернулась, сверкая белозубой улыбкой бросилась на врага.
Как сказала Каиса, её дочь своевольна и дерзка.
— Жаждающая владеть своим мужем единолично, она не перед чем не остановится, пока не сживет со свету свою соперницу. Но знаешь, ей стоит отдать должное, хоть она и дерзка, но всегда даёт шанс защитить свою честь в равном бою. Я даже ей втайне горжусь. Она моя дочь и так похожа на меня в молодости, я ведь тоже была такой горячей, несносной и до жути ревнивой. Ох, знаешь княгинюшка, сколько я седых волос на голове своего Вальгарда повыдергивала? Сколько соперниц и наложниц изжила. А всё почему? Да потому, ревность и сделать ничего нельзя, это ведь нормально жить сразу с несколькими женами, и наложницами. Эх, смотря сейчас на неё, такую горящую и безумную, словно ветер в бушующем море, я понимаю, что могла бы так же! Но былое не вернуть, нам остаётся лишь наблюдать.