Княжна клана Лунных

Глава 3. Анха, Георгий и Эхне

Разговор с Татией об отъезде получился тяжёлым. Доводы Анхи, связанные с её желанием добраться до столицы, выглядели для графини неубедительными, и она выставила внучку полной дурой. В результате обоим стало неприятно, и они сидели, нахохлившись, исподлобья посматривая друг на друга.

— Ваше сиятельство, поймите, я чувствую, что нельзя продолжать жить по накатанной! — наконец примирительно произнесла она.

— По накатанной? Мы кровью людей оплатили сегодняшнюю стабильность и то она относительна, а вы позволяете себе пренебрежительное «по накатанной»! — не захотела смириться графиня.

Анха отвернулась, чтобы не вспылить. Бабушка завелась и теперь не успокоится, пока не вынесет мозг. В последние месяцы она стала раздражительной. Девушка понимала, что всё дело было в быстро стареющем деде. Он угасал на глазах и Татия ощущала себя бессильной.

«Господи, что я делаю, куда рвусь? А если дед умрёт, то что будет с людьми? Татия сразу же уйдет за ним. Её и раньше было бы не удержать даже любимым делом, а теперь никому её духи не нужны, и она не живет, а существует! Чертова скверна! У одних она отбирает жизни и здоровье, у детей детство, у пожилых честную старость»

А потом стало нестерпимо стыдно за то, что не разобралась с заклинанием омоложения. Оно оказалось не только объёмным, но ещё и нелогичным. Возможно, Георгий ошибся, копируя его, но скорее всего, для таких ушлых, как князь Песочный, были встроены обманки.

Анха не сомневалась, что со временем сможет разобраться с этим заклинанием, но у неё не было этого времени. А чувство вины перед дряхлеющим дедом росло. И ещё нет-нет да брала досада из-за того, что Алексис не прошёл через омоложение, когда мог. Денег пожалел! А из-за него и Татия отказалась…

Бабушка сидела, поджав губы и сердито смотрела на неё:

— Разве я не права? — упрекнула бабушка.

— Правы, ваше сиятельство.

— Значит, ваша светлость понимает, что хочет бросить людей на произвол?

— Я не на прогулку собираюсь! — обижаясь на непонимание, вскипела Анха.

Опять они разгорячились и стояли, сверкая глазами друг против друга, не желая уступать пока к ним не подошел граф.

— Прости Татию, внучка, — неожиданно тихо произнес граф. — Не так уж она неправа, опасаясь отпускать вас с княжичем отсюда, — Алексис по-стариковски пошамкал губами. У него почти не осталось зубов, из-за чего сильно изменились его повадки. — Вы мыслите верно, желая двигаться вперед, но недооцениваете волю и политические взгляды глав союза.

Анха сделала шаг вперёд и обняла деда. Он как в детстве погладил её по голове и предложил сесть.

— Вы умнейший маг нашего времени, — неожиданно продолжил старый граф, — но иногда слепы, как новорожденный котёнок. Главы недовольны вашим взаимодействием с императором и пугают людей грядущим разграблением во имя империи.

Анха открыла рот, чтобы оправдаться, но дед поднял руку, требуя дать ему договорить.

— Но одновременно главы не препятствовали вашей переписке с Виктором. Они затаились в ожидании.

Татия согласно кивнула и презрительно выдавила:

— Не главы кланов, а торговцы! Если они почуют перспективы, то поддержат вас, но не обольщайтесь. Вас потеснят и не успеете оглянуться, как вдруг окажетесь не у дел. Если же у вас что-то не заладится с императором или он окажется слаб, то вам будет некуда возвращаться, потому что главы поднимут мятеж.

Анха молчала. Она как-то до сих пор не подозревала, что в созданном ею союзе городов зародились политические интриги. Ей казалось, что все силы брошены на обеспечение жителей продуктами, установление внешней и внутренней безопасности, поддержание здорового психологического состояния населения — а тут нате вам!

— Девочка моя, в наше время главы больше не руководствуются честью, а ищут личную выгоду. — С грустью подтвердил граф слова жены. — Вы сами душой и телом преданы своему клану, чтите свой долг по отношению к нижестоящим людям, поэтому не допускаете мысли, что другие поступают иначе. Я горжусь вами, но не витайте в облаках.

Анха приготовилась к новому витку нравоучений, но граф быстро затих, а графиня устало махнула рукой:

— Летите, дитя!

— Что? — не поняла княжна. Только что бабушка упрекала, что она всё и всех бросает на погибель, а теперь благословляет.

— Летите в столицу, а мы уж тут как-нибудь... Каюсь, отпускаю вас с тяжелым сердцем, но вы не раз доказывали свою правоту, когда другие не видели её.

Алексис улыбнулся супруге и погладил её по руке, а Татия, всхлипнув и прижавшись к нему, сквозь набежавшие слезы, продолжила:

— Мне надо больше верить вам, но я так устала… от всего. Простите, что малодушно хотела, чтобы всё оставалось по-прежнему хотя бы до тех пор, пока мы с Алексисом не уйдем за грань.

— Бабуля…

Татия перевела взгляд на служанку, принесшей вазу со льдом и зачерпнув горсть льдинок, ссыпала их в носовой платок, чтобы приложить к голове. Княжна сразу же начала читать заклинание бодрости ума и когда закончила, Татия облегченно выдохнула.

Анхе больше не хотелось спорить и что-то доказывать. Она молча сидела рядом с Федоровскими, стараясь запомнить чувство покоя, которое дарило ей одно лишь их присутствие.