Княжна Мстиславская

Седьмая глава. Костянтин

Шерефединов орал на Онисима, потом на Егора, потом начал палкой дубасить своего смерда.

- Где они? - бушевал дьяк, пиная тяжёлые ящики. - Куда скрылись, мать их переносица!

Яицкие казаки, рассудив, что бурлачить толку больше нет, ушли вместе с Кудеяром. Егор делал вид, что так и не узнал, кто бился с наёмниками вечером.

- Это разбойники, наверно, были какие, - сказал он, морща лоб. - Ладно, хоть мы успели уйти.

Вчера они даже не приставали к тому берегу. Затащили в лодку имперского рыцаря, Яша треснул его по башке кулачищем и связал.

Немного остыв, Шерефединов посмотрел на лодьи. Его холопы да казаки их не утащат.

- Так, есаул, давай или сам плыви или посылай кого в Рузу, - сказал он. - Возьми с собой кого Онисим даст. И к вечеру чтоб бурлаки у меня тут были!

- А сколько им посулить за работу? - спросил Егор.

- Скажи, что царский дьяк не обидит, - ответил Шерефединов. - Рыл двадцать набери. Только разбойников брать не стоит, выбери народ покрепче.

Он сунул Егору кошелек с медяками, засопел от жадности, и треснул подвернувшегося под руку смерда. Тот замахал руками, неловко шагнул и упал за борт.

- Вот падина, - зло сказал Шерефединов. - Пусть сопли прополощет.

Егор взял с собой Арефия, Онисим выделил Митрошку, парня молодого, но бывалого и на одной лодке они погребли вверх по Рузе.

В межень речка ленивая, вода еле катится, кувшинки и камыш даже не шевелятся. Любопытная стрекоза мелькнула перед Егором, уселась на борту душегубки и немного отдохнув, умчалась по своим делам.

Сверху шёл небольшой караван, лодий пять. Егор кормовым веслом направил лодку к берегу. Важный купчина сидел во второй ладье и не торопясь, ковырял щепочкой в зубах.

- Эй, народ! - поднявшись, крикнул Егор. - Где бурлаки ваши?

- В Горбово оставили, - ответил кормщик первой ладьи. - А ваши где?

- Убежали, - рассмеялся Егор. - Вы поглядывайте, а то вчера напали на нас шведы. Еле отбились.

Купчина вытащил щепочку из зубов, глянул на лодку. Три боевых мужика, сразу видать, - толстой кожи безрукавки, сабли на поясах, за голенищами ножи, бороды короткие, а волосы собраны узлом на затылке. Рожи самые бывалые и наглые.

- А где ваш караван? - хрипло спросил купчина, наклонясь на борт.

- На устье Рузы стоит, там царский дьяк вину с пленных шведов снимает, - махнул рукой Егор. - Одного уже повесил. Ох, и злой нынче дьяк.

Повернувшись назад, купчина что-то забормотал кормщику. Видно, встреча с царским дьяком не входила в его планы. Лучше уж с разбойниками встретиться, чем с ним. Караван пошёл, шибче прижимаясь к правому берегу Рузы, чтоб сразу по крутой дуге выйти в Москва-реку и на большом ходу пройти мимо царского каравана. А станут им чего кричать, так не услышали. Казаки увидели, что купчина уселся ниже борта и только голова торчит. Может, царский дьяк и не заметит.

Гребли, попеременно меняясь местами. Егор садился то вместо Митрошки, то Арефия. Пропустили ещё один караван, большой, лодий на восемь. Шли английские купцы, надменные сухощавые рожи свои даже не поворотили в сторону казаков. Спросили кормщика с первой ладьи, где их бурлаки. Тоже оставили в Горбово.

- Думаю, наймём людишек, - сказал Арефий, развалясь на кормовой доске. - Аккуратней гребите, а то меня качает.

Он надменно стряхнул капельку воды с рукава. Усмехнувшись, Егор дал леща веслом, окатив приятеля лёгкими брызгами. Митрошка захохотал, вытирая слёзы, пробормотал, что дескать, боярин промок, надо на печку его посадить.

- Так высохнет, - улыбнулся Егор.

Митрошка ещё сильней засмеялся.

Часа через три решили привал сделать. Солнце уже высоко поднялось и хотя вышли казаки почти с рассветом, было уже жарко. Егор решил дойти до ближайшего мыска, и там уж остановиться, перекусить, размяться и дальше. Но там показалось сельцо, на берегу ходили, качаясь, мужики и горланили песни.

- Горбово, что ли? - приподнялся Митрошка. Он сейчас на руле сидел.

Так и оказалось, Горбово.

Перекусив - на всех один каравай - и запив водой из речки, Егор с Арефием отправились нанимать бурлаков. Митрошка стерёг лодку. Едва казаки поднялись на берег, как из кустов вылезли три похмельные рожи. Оборванцы, в одних штанах, всё остальное, видать уже пропили - и заработок, и рубахи, и лапти.

- Пошёл вон! - здоровенный, с багровым лицом пьяницы оборванец пнул по лодке.

- Это моя душегубка, сам делал! - подтвердил второй, жилистый, на груди три рваных, косо заросших шрама.

Егор задержался, глядя вниз, но Митрошка успокаивающе махнул им рукой, дескать, идите себе спокойно. Переглянувшись с Арефием, есаул усмехнулся.

- Никуда не денутся, - решили казаки.

Быстро отстегнув саблю, Митрошка бросил её на дно лодки, легко выскочил на мелководье и без всяких разговоров, присев, левой рукой ударил здоровяка в правую половину живота. Багровая рожа посинела, оборванец закряхтел, согнулся, ноги подогнулись, он пал на колени и завыл.