Княжна-попаданка на острие событий

Глава 2 Новая реальность

Спустя три месяца

За три месяца привыкнуть можно к чему угодно: к новому месту жизни, к новым правилам и даже к новому имени. Вот только принять и смириться с тем, что теперь я нахожусь в чужом теле, да еще и в начале двадцатого века, у меня никак не получается.

Все, что я помню из уроков истории о тысяче девятьсот шестнадцатом годе — что была война. Первая мировая. И я несказанно рада, что мне довелось попасть не куда-нибудь на фронт, а в Царское село, ютившееся под боком Петрограда.

И ко всем этим названиям мне так же теперь приходится привыкать.

— Доброе утро, Елизавета Павловна, — молодая девушка в пышном платье с копной волос на голове, входит в палату с кувшином с водой и кивает мне в знак приветствия.

— Здравствуйте, ваше высочество, — тут же сажусь на кровати и делаю серьёзное лицо.

Привыкнуть к тому, что рядом все время крутятся дочери Николая Второго, неустанно контролируемые его супругой, самой императрицей Александрой Федоровной оказалось почти невозможно. Ведь сам факт встречи с членами императорской семьи никак не укладывается в голове. Но все же я нашла в себе силы сделать это.

— Как вы сегодня себя чувствуете, — спрашивает, ставя графин на стол и наливая мне стакан воды.

— Замечательно, Ольга Николаевна, — отвечаю с уважением. — С нетерпением жду, когда мне позволят присоединиться к вам.

Непривячно обращаться к молодой девушке на «вы», ведь я привыкла, что так обычно обращаются ко мне. Но ведь теперь, в новом теле, мне всего двадцать три года, что делает меня лишь несколькими годами старше старшей дочери императора.

— Вера Игнатьевна велела передать, что лично объявит вам об этом, — отвечает девушка, словно говорит о большом начальнике. Но разве кто-то может быть таковым для нее?

— Ах, скорее бы уже это произошло, — вздыхаю я. — Мочи уже нет лежать на кровати, теряя дни. Мои руки могут пригодиться в нашем общем деле.

— Здесь все решает Вера Игнатьевна, — щебечет девушка. — Ее величествой наказали во всем слушаться ее и не перечить.

— Возможно, оно и правильно, — невольно соглашаюсь с наказом императрицы.

Настолько я помню из курса лекций, женщина, с которой мне предстоит столкнуться, и с которой я рассчитываю работать, особой нежностью не славилась. Она всегда была строга и не давала послаблений две членам императорской семьи.

И это чудо, что она согласилась рассмотреть мою кандидатуру, ведь мне совершенно не известно, имела ли настоящая Елизавета Павловна склонность к медицине.

Зато мне безумно интересно поработать с первой женщиной хирургом. Как знать, возможно она сможет меня чему-нибудь научить.

Даже несмотря на то, что медицина в моем времени ушла далеко вперед.

— А вам, Елизавета Павловна, отдыхать да восстанавливаться надобно, — переключается княжна. — Вам ведь чудом выжить удалось. Незачем здоровьем попусту рисковать.

— Так зажил ведь шов, Ольга Николаевна, — не соглашаюсь я. — Давно зажил и не тянет уже. Знать, пора уже пользу нести, да жизнь отрабатывать.

Не могу с ней согласиться. Если бы я в своем времени так хорошо вылечилась, наверняка бы уже работать отправили, поскорее больничный закрыв. А тут не дают, боятся все за меня.

— Оно-то дело хорошее, — качает головой княжна. — Да вот только стоит ли переутруждать себя, когда нужды особой нет?

— Да я же перетруждать себя не намерена. Я только и хочу, что поработать чуточку, да показать, что способная.

— Коли Вера Игнатьевна решит, что посмотреть готова, немедля посмотрит. А сейчас отдыхать вам нужно, да восстанавливаться.

— Но вы хоть можете передать ей, что рвусь я людям помогать? — прошу сделать хотя бы что-то.

— Передать-то я, конечно, передам, — как-то неуверенно произносит княжна. Даже и не скажешь, что она дочь самого императора. — Да только решать все равно все Вера Игнатьевна будет.

— Спасибо вам на этом, Ольга Николаевна, — кланяюсь, насколько это можно сделать, сидя на кровати.

— Не за что вам меня благодарить. Я же вижу, что сердце у вас чистое. А маменька говорит, что людям с чистым сердцем всегда помощь оказывать надобно. Ведь добро с ними в ногу идет.

— Верно, что идет, — соглашаюсь с этими словами. — И хочу, чтобы оно и дальше рядом шло.

— Обязательно будет идти, — улыбается девушка. — Никуда оно от вас не денется.

С этими словами великая княжна покидает мою палату, оставляя меня наедине с мечтами и надеждами.

Целых три месяца ушло на мое восстановление. Целых три месяца на то, чтобы залечить раны, нанесенные напавшим на Елизавету Павловну волком. И лишь чудо не дало хищнику успеть разорвать ей внутренние органы.

Вот только никакое чудо не способно оказалось спасти меня саму, меня настоящую.

Поднимаюсь с кровати и иду к зеркалу. Хочу посмотреть на то, что со мной стало, кем я теперь являюсь. Посмотреть на образ, который теперь мне предстоит считать своим.

Чуть больше двух месяцев назад я впервые увидела молодое и невероятно красивое лицо Елизаветы, свое новое лицо. Но несмотря на всю красоту и молодость, увиденное меня шокировало.