Княжна-попаданка на острие событий

Глава 6 Объяснения

Сердце бешено колотится в груди. Я чувствую, как краска приливает к лицу, а руки становятся влажными. Гедройц. Она видела все. Видела мою уверенность, скорость, умения, которыми мне неоткуда было владеть в этой реальности.

Теперь придется объяснять. Но что я могу сказать? Вряд ли она поверит, что в прошлой жизни я была врачом скорой помощи. Да и откуда ей знать, что это вообще такое?

Вера Игнатьевна приближается медленно, словно выжидая момент. В ее взгляде читается смесь удивления и подозрения. Высокая, несколько мужиковатая, она выглядит устрашающе.

Даже вспоминаю, как на занятиях в институте лектор рассказывал о том, что современники побаивались княжну, а некоторые даже считали ее опасной. А сейчас я понимаю, что и правда можно так подумать.

Тем временем Вера Игнатьевна останавливается в нескольких шагах от меня, и я невольно делаю шаг назад. Кажется, что сейчас решится моя судьба. Здесь. Среди крови и боли. В самом начале моей новой жизни.

— Неужели всему этому вы научились со страниц книг? — тихо спрашивает она, и в этом вопросе нет и нотки веры.

В ее голосе нет злобы, но чувствуется твердость и решимость. Я знаю, что должна ответить честно, но как это сделать, не выдав себя? Как соврать так, чтобы поверили?

Всегда не любила ложь. А теперь я вынуждена лгать. Вынуждена изворачиваться. Ведь каждое слово нужно взвесить, каждое движение контролировать. Ошибка может стоить мне всего.

Собираюсь с духом и делаю глубокий вдох.

— Я… я всего лишь стараюсь помочь, — говорю, запинаясь. — Я видела, как работал наш семейный врач, и попыталась повторить это, сделать все, что в моих силах.

Это правда, но это лишь часть правды. Ведь я на самом деле училась у хороших докторов, сменивших свою деятельность на преподавательскую. Вот только достаточно ли этого, чтобы успокоить ее подозрения? Сможет ли она поверить в мою искренность?

Гедройц молчит. Она пристально смотрит мне в глаза и ищет в низ проблески лжи. Кажется, она пытается прочитать мои мысли, увидеть мою истинную сущность.

Но ей будет непросто это сделать.

Я стараюсь не отводить взгляд, показать, что мне нечего скрывать. Но внутри меня бушует буря страха и неуверенности. Я знаю, что теперь все зависит от ее решения.

— Семейный врач, говорите? Интересно. И как же звали этого столь умелого человека? — Вера Игнатьевна не сводит с меня пронзительного взгляда, словно желая вытянуть правду наружу.

Я чувствую, как внутри все холодеет. Как его могли звать? Откуда я знаю, что происходило в прошлом Елизаветы Павловны? Откуда мне знать хоть что-нибудь о ее окружении?

Ненавистная мне ложь загнала меня в ловушку. Теперь я не могу свернуть в сторону и увести разговор в другое русло. Я должна с полной уверенностью сказать то, о чем не имею ни малейшего представления.

Но что, если Гедройц знает о семье княжны, в тело которой я попала? Что, если она прекрасно знает, что я вру?

— Ох, сомневаюсь, что вы знакомы. Ведь я совсем недавно переехала в Петербург… из далекой губернии, — отвечаю я, стараясь говорить как можно увереннее.

Ума не приложу, откуда у меня вообще взялись эти мысли. Ведь если Елизавета Павловна действительно княжеского рода, если она из богатой семьи, то ее вполне могут знать в высоких кругах. О ней могут как минимум что-то слышать.

И это значит, что я на грани провала.

— Доктор был стар, давно в отставке, — продолжаю говорить все, что приходит в голову. Все равно хуже уже не будет. — Он просто помогал нашей семье. По старой памяти. И за рубль, конечно же…

На какое-то мгновение в глазах Веры Игнатьевны возникает тень сомнения, но тут же сменяется задумчивостью.

— Да, припоминаю… Слышала о прибытии новых семей в наш город, — кивает она, словно сама себе. — Что ж, возможно, вы и правы. В любом случае, спасибо вам за помощь. Я и подумать не могла, что вы можете оказаться столь умелой.

От ее слов становится легче. Кажется, я смогла ее убедить. Но я понимаю, что это лишь временная передышка. Мне все еще предстоит доказать, что я на самом деле достойна находиться рядом.

Вера Игнатьевна — не та женщина, которая легко доверяет людям. Она будет наблюдать за мной, и мне нужно быть предельно осторожной.

Ведь даже если она и не раскроет свои переживания, даже если не расскажет кому-нибудь обо мне, без ее больницы я все равно не смогу найти место в этой жизни. Ведь эта жизнь чужая для меня. Все здесь чужое.

— Не стоит благодарности, Вера Игнатьевна. Я просто стараюсь помочь, — улыбаюсь в ответ

Не очень-то верю, что все на этом завершилось. С другой стороны, не думаю, что Гедройц будет что-то про меня узнавать. Ей незачем, да и некогда это делать. К тому же, какая ей разница, как я училась, если действительно могу помочь.

— В таком случае, Елизавета Павловна, прошу вас приступить к исполнению обязанностей, — наконец, произносит она желанные слова.

— Спасибо вам, Вера Игнатьева! Я точно вас не разочарую!

— Вы, главное, сами не разочаруйтесь. В наше время можно увидеть такое, что навсегда желание жить отобьёт.