Княжна-попаданка на острие событий

Глава 7 Ее императорское величество

Несколько часов ушло на то, чтобы распределить раненых по отделениям. Несмотря на длительную транспортировку, у многих раны оказались весьма серьезными, и лишь чудо позволило им выжить.

Я носилась между операционной и перевязочной, стараясь успеть везде. Некоторые раны повергали в шок: раздробленные кости, глубокие порезы, ожоги. Казалось невероятным, что эти люди вообще добрались до нас.

Ни одному из них не была своевременно оказана необходимая помощь. Для меня, как для человека, посвятившего свою жизнь спасению людей, это кажется настоящим чудом. Словно от одних лишь воли и характера зависит, будет человек жить или нет.

Некоторым из раненых я лично смогла помочь. Одному солдату без руки, мне удалось остановить кровотечение, возобновившееся при перекладывании на койку. Другому, с осколком в ноге, я аккуратно извлекла его и обработала рану.

Сперва меня поразило, почему ничего не сделали на месте, а везли бедолагу, мучая его всю дорогу. Но в итоге пришла к выводу, что боль лучше заражения.

Все же условия здесь совсем не те, что в моем времени.

За несколько часов работы я устала до невозможности. Но зато я чувствую себя на своем месте. Мои знания, полученные в будущем, оказались незаменимыми, и я вижу благодарность в глазах тех, кому мне удается облегчить страдания.

Но попадаются и те, кому помочь уже невозможно. Я вижу их предсмертные муки, слышу их стоны и просьбы. И каждый раз, когда жизнь угасает в моих руках, я чувствую себя беспомощной.

Эти моменты переношу тяжело, ведь на прошлой моей работе спасать пациентов удавалось практически всегда. Но я должна оставаться сильной, чтобы продолжить помогать спасать людей. Ведь их будет еще немало.

— Фух! Сил нет! — опускаюсь на стул, стоящий в коридоре, выдыхаю и закрываю глаза.

Кажется, что последние мои силы ушли на то, чтобы подняться на свой этаж, но на то, чтобы дойти до палаты их уже не хватило.

— Устали? — неожиданно рядом раздаётся женский голос, и кто-то садится на стоящий рядом стул.

— Очень устала, — отвечаю, не открывая глаз. — Не думала, что могу так устать.

— Но ведь это приятно, когда понимаешь, что делаешь благое дело, — тихо и спокойно произносит женщина.

— Каждая спасенная жизнь лучше любой награды, — соглашаюсь с ней. — Не знаю, как бы я себя чувствовала, если бы Вера Игнатьевна не позволила мне работать.

— Вера Игнатьевна знает толк в хирургии. Ровно, как знает толк и в людях. И я могу заверить вас, Елизавета Павловна, что она сразу увидела вашу любовь к медицине.

— Отчего же тогда сразу не доверилась мне? — открываю глаза и поворачиваюсь к собеседнице. Но тут же замираю.

Передо мной, на самом обычном стуле, в самом обычном платье сидит сама Александра Федоровна. Императрица. Жена Николая второго!

А я даже встать не удосужилась. Да и не смотрела на нее все это время. Это же неуважение к ее императорскому величеству!

— Ваше величество, простите меня, — вскакиваю на ноги, совершенно не понимая, как нужно себя вести. — Я не знала… Я не думала, что это вы…

— Успокойтесь, Елизавета Павловна, — улыбается та и голос ее при этом такой нежный и мягкий, что даже не верится, что передо мной сама Александра Федоровна.

— Но… Я же должна…

— Отдыхать вы должны, — перебивает она меня и тянет за рукав, усаживая на место. — После такой серьезной раны вам нужно беречь себя. Это же просто чудо, что вас в лесу найти смогли, да спасти сумели. Я, честное слово, уже не верила.

— Неужели все так серьезно было? Я ведь не помню толком ничего. Помню, когда уже в больнице лежала, да и то обрывками…

— Плохо все было. Да Вера Игнатьевна все силы приложила, чтобы вас спасти. Видимо увидела она что в вас. Почувствовала, что нужны вы живыми нам.

— Выходит, что действительно сразу поняла, — не могу не согласиться с императрицей. — Но почему же тогда так долго в работе отказывала?

— Берегла она вас, — отмахивается Александра Федоровна. — Видела, что слабы еще, вот и не утруждала. Да и я ей наказывала беречь. Коли увидела дело грядущее, так изволь до него довести. А дело ваше мне славой имперской мерещится. Вместе с Верой Игнатьевной бок о бок и пойдёте.

— А коли не пойдем вместе? Тогда что случится?

— Все сложится так, как должно сложиться. Потенциал в вас имеется, значит и толк будет. Вот увидите.

Александра Федоровна понимается и направляется прочь. И мне удивительно, как такая великая женщина может быть такой простой и легкой в общении. Наверняка ведь она не всегда такая.

Впрочем, здесь и сейчас мы все одинаковы. Особенно когда смерть рядом ходит, а мы гоним ее, не давая жизни солдат и офицеров отнимать.

Встаю со стула и направляюсь к палате. Разговор с императрицей будто придал мне сил. Мне стало легче и приятнее. Стало проще воспринимать все происходящее.

Медленно, шаг за шагом, иду к себе. Хочу лечь на кровать и уснуть. Хочу отдохнуть перед завтрашним днем. Ведь завтра будет очень много дел и много переживаний.

В этом я не сомневаюсь.