Княжна-попаданка на острие событий

Глава 10 Начинать так с малого

В сестринскую мы влетаем почти бегом. В просторной комнате царит оживление. Сестры милосердия толпятся вокруг длинного стола, за которым восседает Вера Игнатьевна и ждут, когда она скажет, чем же они будут заниматься весь день.

Гедройц с деловитым видом просматривает какие-то бумаги и время от времени называет имена, сопровождая их краткими указаниями. Словно полководец, она руководит армией своих медсестер, умело расставляя их по нужным позициям.

Татьяна Николаевна, как только видит стоящую неподалеку императрицу, тут же спешит к ней и занимает место рядом. Я же остаюсь стоять в стороне, чувствуя себя немного неловко. У меня-то нет матери, которая смогла бы прикрыть мое опоздание.

Тем временем Вера Игнатьевна, кажется, меня совсем не замечает. Она совершенно не смотрит на меня, словно я прозрачна, как воздух.

Впрочем, на меня мало кто обращает внимание. Сестры милосердия поглощены распределением, каждая надеется попасть в хирургическое отделение — поближе к нашему врачу.

Я же просто наблюдаю за происходящим, пытаясь понять, как здесь все устроено. Чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Хотя и знаю, что мои знания лучше, чем у большинства из здесь присутствующих.

Вера Игнатьевна, наконец, поднимает голову и оглядывает присутствующих. Ее взгляд скользит по мне, равнодушно отмечая мое присутствие, но не задерживаясь. Она по-прежнему продолжает называть имена и распределять сестер по местам, при этом игнорируя меня.

Но что я могу сделать? В отличии от остальных, я здесь новенькая. Да еще и посмевшая себе опаздывать. Вряд ли такое может нравиться руководителю.

К тому же остаться без дела я тоже не должна. Вера Игнатьевна видела, как хорошо я вчера справлялась с работой. Не станет же она отказываться от моих услуг только потому, что я не уследила за распорядком. Которого, впрочем, я даже и не знала.

Сестры потихоньку начинают расходиться и вскоре остаются только те, кого Гедройц решила оставить рядом с собой. Именно им предстоит участвовать в самом сложном. Им и… мне?

Только такой вывод я могу сделать, учитывая, что я остаюсь одна из тех, кого не успели распределить. Но действительно ли это правда?

— Княжна Ракитина Елизавета Павловна, наконец, произносит мое имя Гедройц. Но делает она это как-то излишне официально. — Вы так долго добивались моего расположения, чтобы позволять себе опаздывать?

— Я не знала… — начинаю оправдываться, но решаю, что это слишком глупо. — Я обещаю, что подобное больше не повторится.

— То есть вы сделали должные выводы? — уточняет она.

— Сделала, — киваю в ответ. — И готова приступить к той работе, которую вы для меня приготовили.

— Видите ли, Елизавета Павловна, ту работу, которую я для вас запланировала, уже делает кто-то другой. Не могла же я вечность держать столь важную задачу без исполнителя.

— В таком случае я готова приступить к любой другой работе, которую вы мне поручите, — произношу уверенно и четко, хотя взгляды остальных сестер говорят о многом.

— Что же, так тому и быть, — Вера Игнатьевна встает из-за стола и выпрямляется во весь рост. — Все по своим местам. А вы, Елизавета Павловна, пройдите в чулан и возьмите ведро да швабру. В больнице полы должны быть чистыми. Ведь от этого зависит то, как быстро наши пациенты пойдут на поправку.

В удивлении открываю рот. Хочу что-то сказать. Но под грозным взглядом Гедройц онемеваю.

Я никак не ожидала, что буду выполнять роль уборщицы или санитарки. Не могла даже представить, что с моими знаниями и с моим опытом можно мыть полы. Особенно когда в палатах умирают бедные раненые солдаты и офицеры.

Но откуда хотя бы кому-то знать о том, какие у меня знания? Ведь для всех я самая обычная княжна — одна из многих, кто в это время решил посвятить свою жизнь медицине.

А ведь Гедройц тоже княжна. Вера Игнатьевна из весьма старого и известного рода. Но ее предпочтение, ее пристрастие к хирургии, совсем не соответствует статусу.

И ведь ей это не мешает. Она идет вперед, несмотря ни на что. Так почему же я должна на что-то смотреть?

— Будет исполнено! — наконец, выдавливаю из себя решительно.

— Вот и славно. В нашем деле не бывает мелочей, и вы должны это понимать, — одобрительно кивает врач.

— Я это понимаю, — киваю в ответ и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но тут же замираю под властным голосом императрицы.

— Ваше рвение выше всех похвал, — произносит она тихо, но даже так чувствуется ее статус и власть.

Разворачиваюсь, чтобы поблагодарить за комплимент, но Александра Федоровна в сопровождении своих дочерей и еще тройки сестер уже покидают помещение. Теперь остается только гадать, ко мне это было обращено или нет.

Впрочем, это не важно. Я не нуждаюсь в комплиментах. Даже если они звучат из уст самой императрицы. Это всего лишь слова. А на деле мне по-прежнему остается лишь грязная работа.

Гордая и спрятавшая подальше свое эго, выхожу в коридор и направляюсь к чулану. Сегодня швабра и тряпка — мои лучшие друзья. Но ведь если я не справлюсь с этим заданием, разве можно мне доверять что-нибудь более серьезное?