Княжна-попаданка на острие событий

Глава 14 Здорова

Три дня пролетают в работе и заботе.

Несмотря на моё рвение и старание, Вера Игнатьевна по-прежнему не допускает меня до хирургии. Но все же из статуса уборщицы повысила меня до младшей медсестры.

Бинты и мази стали моими лучшими друзьями. А раненые — моими поклонниками. Причем не всегда тайными.

— Что это вы, Елизавета Павловна, сегодня не в духе? Может подсобить вам чем? — стоит мне войти в одну из палат, тут же воодушевляется один из солдат.

— Плохо спала. Само пройдет, — отвечаю коротко, но ласково.

Не хочу, чтобы кто бы то ни было принял мою заботу за интерес, но в то же время не хочу и грубить. Мне ни к чему проблемы.

— Для хорошего сна требуются хорошие эмоции, — подключается другой. — Давайте мы с вами вечером прогуляемся по саду? Я вам настроение на всю ночь гарантирую.

— Да что вы прицепились к бедной девушке? У нее от вашего трепа настроение как раз и портится. Верно, красавица?

— Все хорошо, — так же спокойно отвечаю я и подхожу к пациенту, которому требуется сменить повязку. — Потерпи, миленький, сейчас больно будет.

— А я боли не боюсь, — хмыкает он. — Я ее там, на фронте, бояться перестал.

— Значит все хорошо пройдет, — улыбаюсь ему и снимаю повязку.

Мужчина морщится, стискивает челюсть, но терпит. Неужели все только для того, чтобы на меня впечатление произвести?

— Ну вот и все, — произношу, нанеся мазь и наложив свежий бинт. — Рана чистая. Скоро заживет.

— А может быть не надо, чтобы скоро? Может ее испачкать чем, чтобы подольше? — внезапно в его глазах появляется страх. И теперь ему становится совсем не до меня.

— Не надо ничего пачкать, миленький, — пугаюсь его реакции. — Успеет уже война закончится. Пусть заживает.

Знаю, что не права. Знаю, что еще продлятся боевые действия. Но ведь нехорошо самому себе заразу сажать. Так ведь совсем глупо помереть можно.

— Точно закончится? — с надеждой смотрит на меня мужчина.

— А ты что это, сдрейфил, неужто? — доносится смешок со стороны.

— Да разве ж можно перед дамой-то? — присоединяется еще кто-то.

— Ничего не сдрейфил! — огрызается раненый, но не перестает с надеждой смотреть на меня. Словно только я его спасти могу.

— Все будет хорошо, — киваю и ухожу прочь.

Не хочу говорить ничего лишнего. Не хочу давать ненужные надежды. А хорошо в любом случае будет. Вот только не знаю, надолго ли.

Выхожу из палаты и направляюсь к следующей. К счастью, перевязкой я занимаюсь не в одиночку и у меня получается избегать палату, в которой лежит капитан Корсак.

После нашей последней встречи у меня остался неприятный осадок и видеться с капитаном мне совершенно не хочется. К тому же, мне очень обидно, что его брат так и не нашел время, чтобы найти меня.

Видимо, все же я ему оказалась не интересна.

— Елизавета Павловна, вы сильно заняты? — неожиданно ко мне подходит Вера Игнатьевна. — Можно вас отвлечь от работы?

— Можно… — замираю. Совершено не ожидала, что Гедройц захочет со мной поговорить. Более того, я надеялась закончить с работой как можно скорее и отправиться гулять с Татьяной Николаевной.

— Я слышала, что вы собрались кататься на санках… — произносит она так, словно я решила сделать что-то предосудительное.

— Собралась. Разве нельзя?

— Очень даже можно, — качает она головой. — Вот только сперва я хотела бы посмотреть, как обстоят дела с вашими ранами. Зажили ли они достаточно, чтобы так рисковать.

Ее слова меня удивляют. Я многое могла подумать, но даже представить себе не могла, что на самом деле это самая настоящая забота.

— Да, конечно, смотрите, — соглашаюсь без колебаний, хотя сама прекрасно знаю, что все уже прекрасно зажило.

Следом за врачом прохожу в ее кабинет. Без тени смущения стягиваю с себя платье, открывая голый торс.

— Швы вышли аккуратными, — рассматривая меня, констатирует Гедройц. — Не болят? Не тянут?

— Все очень хорошо, — отвечаю сразу на все вопросы.

— Удивительно, как быстро и хорошо ваше тело восстановилось. После таких страшных укусов, я ожидала увидеть нечто куда более… некрасивое.

— Мне просто повезло, — улыбаюсь в ответ.

К счастью, я не видела, какими были эти раны. Не видела, каким образом я их получила. Но зато прекрасно ощущала, как они заживают.

— Будьте осторожнее, Елизавета Павловна, — качает она головой. — Говорят, что волка так и не поймали.

— Зато меня сумели спасти, — замечаю я. — А теперь я должна жить дальше. Даже несмотря на живущих рядом волков.

— Что же, в таком случае не смею вас более задерживать. Вы здоровы, Елизавета Павловна. Можете отправляться на ваше веселье.

— Правда? — не верю собственным ушам. Мне почему-то казалось, что она все же найдет какие-нибудь причины оставить меня дома.