Княжна-попаданка на острие событий

Глава 16 Веселье

— Ах, какая красота! — восклицает Татьяна Николаевна, когда мы оказываемся перед толпой веселящихся людей.

Здесь дети и взрослые веселятся одинаково задорно. Кажется, что в этот миг между ними совершенно нет разницы. Кажется, что здесь не существует возраста.

— Право же, не думала, что будет так красиво, — говорю о природе, хотя и меня впечатляет представшая перед нами картина.

— Царское село и его окрестности всегда славились красотой, — кивает княжна. — И здесь всегда царила невероятная атмосфера. Папенька рассказывал, что и сам в молодости любил здесь гулять. Это сейчас у него долг перед государством и полное отсутствие времени.

— Его долг очень велик. Как и его ответственность, — вздыхаю, даже не представляя, как же это должно быть тяжело.

— Но и наш долг не многим меньше. Потому, Елизавета Павловна, предлагаю сегодня веселиться по полной. Ведь завтра веселья может уже и не быть.

— Не могу с вами спорить, ваше высочество, — смеюсь я и девушка поддерживает мое веселье своим задорным смехом.

Необычно вот так легко и просто общаться с дочерью императора. Никогда бы прежде не подумала, что она может быть такой открытой и доброй, такой обычной и доступной.

Смеясь, мы проходим к озеру, где нас уже ждет мужчина с санками в руках. Не знаю, кто это такой, но судя по тому, как он перетаптывается с ноги на ногу, ждет он нас уже достаточно долго. Оно и ясно, ведь сообщить о времени прибытия мы не могли, а не встретить великую княжну не мог он.

— Ваше высочество, санки готовы. Извольте прокатиться, — рапортует мужчина, косясь на меня.

— Изволю, — кивает княжна и принимает веревку в руку. — И Елизавета Павловна так же изволит.

— Благодарю, — киваю, принимая веревку от своих санок.

— Для вас, барышни, я отдельную горку приберег. Никому на ней кататься не велено. Только для лиц императорской крови.

— Отчего же только для лиц? — негодует Татьяна Николаевна. — А ну-ка, пустите ребятишек туда. Что же это они в тесноте, а мы в одиночестве? Так ведь никакого веселья не выйдет.

— Но я же для вас… Для безопасности… — теряется мужчина.

— Мы и так будем в безопасности. Верно, Елизавета Павловна?

— Верно, Татьяна Николаевна. Ребятишек можно пустить. Что они нам дурного сделают?

— Вот и я говорю, что ничего, — улыбается она. — Вы нас услышали?

— Будет исполнено, ваше высочество, — кланяется мужчина и немедля устремляется к веселящейся толпе.

Вскоре в сторону высокой и свободной горки устремляется группа звонко смеющихся детей. Они бегут, обгоняя друг друга, подпрыгивая и шутя. И от этого становится еще радостнее.

— У вас очень доброе сердце, — обращаюсь к княжне, еще больше ею восхищаясь.

— Мы с вами тоже люди, Елизавета Павловна. Нет разницы императрица, княжна или простой люд. Всем нам одинаково принадлежат эти земли.

— Очень приятно это слышать, — улыбаюсь, хотя где-то в глубине души чувствую боль. Боль от того, как это самое равноправие приведет к трагедии для всей императорской семьи.

— Пойдем веселиться, Елизавета Павловна, — княжна хватает меня за руку и тянет за собой. — Посмотрите, вон, ребятишки в ряд выстроились, не изволят кататься, пока мы не проедем.

— В таком случае нельзя медлить, соглашаюсь и спешу следом за ней.

Отбрасываю все мысли в сторону. Сейчас я не хочу думать ни о чем серьезном. Да и вообще, какой смысл думать о том, чего я никак не могу изменить?

Подъем на горку оказывается не таким уж простым делом. Деревянные ступени скользкие от налипшего снега, и приходится держаться за перила, чтобы не поскользнуться.

Татьяна Николаевна, смеясь, подталкивает меня вперед, не давая возможности остановиться и перевести дух. Кажется, что ей подъем дается легче. Но так это ил нет, я не знаю.

Наконец, мы оказываемся на вершине. Отсюда открывался чудесный вид на заснеженное озеро. Отсюда оно выглядит еще красивее, чем прежде.

Внизу, у подножия горки, собралась толпа ребят, с нетерпением ожидавших нашего спуска. Не знаю, это дань уважения великой княжне или указ встретившего нас мужчины, но ясно, что именно нам представлена честь прокатиться первыми.

От предвкушения сердце начинает биться быстрее. Татьяна Николаевна садится на свои санки, толкает их и они устремляются вниз. Княжна с визгом и хохотом скатывается до подножья, где ее встречает веселящаяся толпа ребят.

Следую ее примеру. Так же сажусь на санки. Толчок, еще толчок и они срываются с места, унося меня за собой.

Ветер свистит в ушах, щеки обдает морозцем, а в животе щекочет от восторга.

Мне радостно и весело. Мне становится так хорошо и легко, что, кажется, прежде никогда так хорошо и легко не бывало.

Санки несутся по ледяной поверхности, подпрыгивая на кочках, и я невольно вскрикиваю от неожиданности. Но этот крик наполнен радостью и весельем. Он наполнен счастьем.

— Ну что, понравилось? — с улыбкой и аплодисментами встречает меня Татьяна Николаевна.