Княжна Сто Двенадцатого Осколка

Глава 10. Воля Арида (Прежде)

ПРЕЖДЕ

Глава 10

Воля Арида

По возвращению домой Каю и Ивлин ждала новость. Во время их отсутствия в сто двенадцатый осколок пришло письмо с печатью самого Арида, в котором владыка призывал князя посетить Чертог. Уверенные, что это связано с выходкой дочери, родители Ивлин побледнели. Они долго передавали письмо друг другу, долго мяли его в руках и перечитывали каждую букву. Однако заставлять Арида ждать означало только усугублять положение, а потому князь в тот же день собрался в путь, и, нагрузив кареты подарками, в надежде хоть как-то смягчить гнев повелителя, покинул дворец.

- Он был мрачнее тучи, - перешёптывались служанки. - Недобрый знак! Превратит владыка Арид наш осколочек в песок, и нас всех заодно!

Этот тревожный шёпот достиг ушей путешественниц, как только они оказались во дворце.

- Ступайте работать, сплетницы окаянные, - взорвалась Кая, - пока я вас сама в песок не стерла!

Ивлин же побледнела.

- Это я виновата, - прошептала она. - Ах, Каюшка, как же я виновата! Коли он и вправду хочет забрать у нас свою милость, то я сама к нему поеду, упаду в ноги и буду умолять наказать меня одну, раз уж всё моих рук дело. Пусть заморозит меня и превратит в статую в Чертоге, если ему угодно.

- Не болтай глупостей, - отрезала Кая. - Никто никого замораживать не станет.

Князь отсутствовал три бесконечных дня, и всё это время, Ивлин не сводила взгляда с дороги. Бабочки, вышитые на пологе её кровати ожили и порхали по комнате. Деревянные куклы с обломанными конечностями, раскрашенные лошадки и позолоченные львы, давно забытые в старом сундуке, вылезали наружу и носились по коридорам, пугая прислугу. Шерсть у дворцовых кошек приобрела странные оттенки – зелёные и розовые и оранжевые, как будто кто-то разрисовал их акварелью. Ивлин, бродившая, как лунатик, ничего из этого не замечала, а Кае приходилось бегать по всему замку в поисках проказливых игрушек. Она попробовала отстирать одного из синих котят, но ничего кроме истошных мяуканий и исцарапанных по локти рук не добилась.

Наконец, как бывает с ожиданием, оно закончилось. Колокола на башне зазвенели, и на дороге показался князь. Ивлин, делавшая вид, что читает в саду, уронила книгу и бросилась навстречу. Отец спешился, не взглянув на дочь, и скрылся за дверями рабочего кабинета, призвав старого советника.

- Плохо дело, - шёпотом сказала Ивлин. - Что делать, Кая?

- Хочешь, я заварю тебе чай, - предложила служанка, заранее зная, что предложение будет отвергнуто, но не в состоянии предложить ничего лучше.

Спустя несколько часов Ивлин вызвали в кабинет отца, и теперь уж наступил черед Каи ждать и теряться в мучительных догадках. Как же долго тянулось время! Служанка пробовала то вышивать, то читать. Ничего не выходило – она пропускала стежки и строчки, и, в итоге, сдалась и, перевернув песочные часы, стала наблюдать за сыплющимся песком.

С самого раннего детства, ведунья бабка твердила:

«Княжна Ивлин – твоя госпожа. Ты должна защищать её. Ценой жизни, если нужно».

Слова эти так надёжно отпечатались в голове Каи, будто бы кто-то вырезал их раскалённым ножом у неё на черепе. И Кая была готова исполнить долг. Она готова была прыгнуть в воду, чтобы спасти юную госпожу. Готова была вытащить её из огня. Готова была – как в рыцарских драмах, которыми они с Ивлин зачитывались – выпить яд, предназначавшийся княжне или заслонить грудью от кинжала. Но как, скажите на милость, было Кае защитить Ивлин от самого Арида? Всё равно, что муравью бороться с мальчишкой, вознамерившимся затоптать муравейник…

Ивлин вернулась, когда в верхней чаше осталась всего-навсего щепотка песка. Она была бледна, но спокойна, и даже как-то… торжественна. Неспешно затворив за собой дверь, она поглядела на Каю, замершую, с немым вопросом на лице.

Княжна открыла рот, перевела дыхание, будто собираясь с силами. Голос, когда она заговорила, был ровным.

- Поздравь меня, Кая, - сказала она. - Я выхожу замуж.

Слова повисли в воздухе, густые, хоть ножом режь.

- За кого? - выдавила Кая, и не узнала собственного голоса. Будто ворона прокаркала.

- Владыка Арид оказал нашему осколку величайшую честь, выбрав меня в жёны для своего сына, - высокопарно объявила Ивлин, и добавила с кривой усмешкой: - Слова отца, а не мои. Мама так мечтала удачно выдать меня замуж. Куда удачнее, чем за Аридова сына?

Кая задохнулась.

- Он не может. Ты ещё ребёнок.

- Разве?

И правда, Ивлин не выглядела ребёнком, не в тот момент. И дело было не во внешности, а в чём-то другом, что всегда скрывалось в глубине, там, где тени лежали гуще. Просыпавшееся в ней порой тревожащее мрачноватое спокойствие. Будто Ивлин было известно что-то – некое глубокое понимание жизни.

Кая тряхнула головой, отгоняя неспокойное чувство. Глупости! Это ведь Ивлин, её маленькая Ив.