Княжна Сто Двенадцатого Осколка

Глава 14. Пещера Вуда (Прежде)

ПРЕЖДЕ

Глава 14

Пещера Вуда

На что была похожа жизнь в Чертоге? На сон - расплывчатый и диковинный. Впервые, сколько Кая себя помнила, ей было абсолютно нечем себя занять. Прежде, Кая была для Ивлин всем: прислуживала за столом, сопровождала на прогулках, одевала и причесывала, играла и разговаривала. А теперь? У княжны была целая армия безликих служанок, спешившая исполнить любое желание. Была Юванна, советчица во всём. Что же оставалось Кае? Возможно, утешать и подбадривать свою госпожу. Если бы только та позволила ей хоть такую малость.

Вуд не показывался, и Кая подозревала, что он вовсе избегал общества невесты, хотя причины понять не могла.

- Вот и отлично, - безразлично заявляла Ивлин. - Вполне обойдусь и без его компании.

И всё бы ничего, но теперь княжна обходилась и без компании Каи, и всё больше предпочитала одиночество. Она много спала, много читала, иногда отправлялась на прогулку, и если служанка пыталась увязаться следом, останавливала её:

- Не сегодня. Хочу побыть одна.

По вечерам, изредка, они ещё, бывало, играли в шахматы или карты, но Ивлин больше не подшучивала, не старалась стянуть с доски фигуру или спрятать в манжете лишнюю карту, и едва замечала, выиграла она или проиграла. Куда подевались её живость, энергия, любознательность?

«Это пройдёт, - убеждала себя Кая. - Она привыкнет и станет прежней».

Ей отчаянно хотелось в это верить.

Самой Кае, напротив, не сиделось на месте. Её комнаты – уже не тесная каморка, рядом с горницей княжны, а настоящие хоромы, были маленьким чудом в сердце куда более огромных чудес. Тут вам и кровать из гигантских морских раковин, на позолоченных ножках, с нефритовыми столбиками, бархатным пологом и балдахином; и хрустальные витражи, заманивавшие свет в ловушку своих граней. И ванная комната, напоминавшая дикий грот, с тысячами тонких, как спицы сталактитов, спускавшихся с потолка. Дюжина ручейков, струясь между камнями, наполняла светящийся бассейн. Кая не сразу поняла, что нежный свет исходил от самой воды, как будто она впитала в себя солнечный свет. Её аромат напоминал о весенней ночи, прохладной и свежей от росы на цветочных лепестках. Как глупо: он напомнил о доме в деревне, о далёком, оставленном позади детстве…

В первую ночь, оставшись одна в спальне, Кая изучила каждый шкаф и каждую шкатулку. На полках стояли книги и альбомы. В деревянных ящиках лежали краски для рисования и кисти. В шкатулках из слоновой кости – пёстрые нитки и тонкие блестящие иголки. Пролистав томик стихов, лежавший на письменном столике, Кая фыркнула:

- Ну, я теперь просто знатная дама, а? - сказала она вслух.

Она примерила нелепо роскошное платье из голубой, струящейся в пальцах ткани. Набросила сверху серебряную шаль и вставила в волосы пышное перо. А потом долго разглядывала себя в зеркало, и не знала, плакать ей или смеяться.

Чертог был не совсем дворцом и не совсем пещерой. Отделанные золотом коридоры переходили в многоцветные каверны, соединялись и смешивались так, что уже нельзя было отличить естественное от рукотворного. Кая подозревала, что существовали части Чертога, вход в которые был закрыт, но, сколько бы она ни ходила по коридорам, сколько бы ни исследовала каждый поворот, и как бы далеко и глубоко ни забиралась, она так и не встретила ни одной запертой двери. Какие бы темные тайны не скрывались в его глубинах, внешний облик Чертога не предлагал ничего, кроме совершенства и красоты.

Кая ни разу не встретила никого из королевской семьи – не то, чтобы она к этому очень стремилась. Она не могла вообразить, что ей делать, если, вдруг, она столкнется с принцессой Орой или принцем Вудом или – упаси Богиня! - самим Аридом. Поклониться им? Или отвернуться к стене?

- Как хочешь, - отмахнулась Юванна, когда Кая спросила. – Какое им до тебя дело?

Поначалу Кая никак не могла понять, как измеряется время в Чертоге. Как отличить его дни от его ночей? Как не потерять счёт часам, среди бесконечной тьмы? На деле всё оказалось довольно просто. Пусть солнечные лучи не проникали в Чертог, его коридоры, тем не менее, были полны света. «День» отмечали миллионы крошечных, как божьи коровки, пещерных пуговок (круглых кристаллов на потолке и стенах), горевшие тёплым золотым светом. «Ночью» их сменяли фиолетовые иголки звёздного стекла. А «рассветом» в Чертоге называли короткий промежуток, когда «день» ещё не успевал уступить место «ночи», и на несколько минут все огни сливались в многообразную, радужную мешанину.

То там, то тут можно было наткнуться на гигантскую клепсидру, украшенную статуями русалок, спрутов и дельфинов, хотя мало кто обращал на них внимание: население Чертога мало интересовалось временем.

Однако для Каи время продолжало иметь значение. Отказаться от него означало признать поражение. Принять то, что им с Ивлин придется остаться в Чертоге навсегда. На такое она не могла согласиться, а потому завела дневник, и вела его старательно, не позволяя ни единому дню выпасть из вереницы.

Она завела привычку подолгу бродить по пещерам, и во время этих с виду бесцельных прогулок, внимательно наблюдала и слушала, настороже, в надежде узнать что-то, что хоть как-то поможет. Надежда была слабой (в конце концов, что может поделать одна служанка против Арида и его демонов?), но даже слабая, она, тем не менее, не давала ей окончательно пасть духом.