Княжна Сто Двенадцатого Осколка

Глава 17. Времена года (Прежде)

Глава 17

Времена года

- Ничего грандиозного, просто семейный вечер, - щебетала Юванна, пока служанки раскладывали на кровати Ивлин шелка и кружева. - Ведь в замке ваших родителей такие тоже устраивались, я уверена? Вот, это платье будет в самый раз.

- Мне надоели платья и мне надоели семейные вечера, - Ивлин сидела перед зеркалом и отказывалась двигаться с места. - И ничего «семейного» в них нет.

Суетящиеся слуги, немногочисленные придворные, пытающиеся развлечь неизменно скучающего Арида. Её жених (ха!), для которого даже поглядеть в её сторону, было пыткой. И, разумеется, личный кошмар – Ора.

Семейные вечера дома были тёплыми. В уютной материнской гостиной, где в плоских вазах плавали цветы и свечи, а воздух согревал ароматный дым углей смешанных в курильницах с травами. Сначала – ужин: что-нибудь незатейливое. Старая кухарка не любила «новомодных вывертов». Куда лучше накормить просто сытно и вкусно: гусь с печёными фруктами, например – янтарный сок тек по пальцам, а нежное мясо таяло во рту. Мать сердилась: «Возьми салфетку! Ешь, как поросёнок!»

Но есть гуся и не запачкаться – какое в том веселье?

А потом был старый рояль. Из светлого дерева… какого вот только? Вяз? Или каштан? Делают ли из каштана рояли? Она никогда не спрашивала. Ну, в самом деле, какое кому дело до того, из чего сделан рояль? Теперь же всё, что касалось дома, отчего-то стало важно. Любая мелочь -  кирпичик в стене её памяти. Без них она окончательно потеряется среди прекрасных иллюзий, и скоро уже не вспомнит, какого цвета были материнские глаза или какой рисунок был на потолке в её комнате или как выглядит солнечный зайчик, прыгающий по стене замка.

Старый рояль - как он звучал? Одна из клавиш западала – си в малой октаве, а ре в третьей – смешно крякала, как утка. Когда Ивлин была ребёнком, она барабанила по злосчастной клавише – кряк-кряк-кряк! - и сводила домочадцев с ума.

- Я никуда не пойду.

- Владыка Арид…

- Я никуда не пойду!

Ивлин вскочила и ненароком выбила из рук куклы флакон духов. Тот упал, разбился, и сладкий запах залил комнату. Кукла в ужасе упала перед Ивлин на колени, вытягивая руки ладонями вверх – как будто ждала, что Ивлин побьёт её линейкой по пальцам, как учитель нерадивую ученицу.

- Глупая! - воскликнула Ивлин. – Ну, хватит, прекрати.

Она подняла куклу с колен и расцеловала пустое лицо:

- Прости меня. Это же я виновата, а не ты.

Юванна рассмеялась:

- Ты бы ещё у вилки или тарелки прощения просила. Им всё равно.

- Это тебе всё равно. Убирайся из моих комнат.

Юванна упёрла руки в бока.

- Я не уйду, пока ты не выберешь себе платье, не оденешься и не…

- Тогда я уйду, - перебила Ивлин и выскочила из спальни, хлопнув дверью так, что Чертог содрогнулся.

Дома, когда Ивлин случалось вот так вот, в сердцах убегать из дворца, она пряталась в саду, среди любимых птиц и статуй. Но куда податься в пещерах? Где спрятаться, поплакать и погрустить?

Она пошла бы к Кае – вот, кто поймет и утешет. Найдёт нужные слова. А если и не найдёт, так хоть обнимет и скажет, что всё хорошо… да только нельзя к Кае. И без того она, должно быть, винит Ивлин во всех своих бедах. В конце концов, если бы не её глупость на том балу, жила бы сейчас Кая у себя в деревне, где воздух пахнет кострами и сидром. К тому же, Кая была чем-то вроде плюшевого мишки - любимой игрушки, кусочком детства. А она, Ивлин, уже не ребёнок. Нельзя бежать в свою детскую кроватку, каждый раз, когда страшно.

Но если не к Кае, то куда ей деваться? Бесцельно, она побрела по Чертогу. Она уже немного знала пещеры, но в тот миг ей хотелось заблудиться в них. Потерять дорогу и забыть обо всём. Поэтому она просто шла. Открывала одну дверь за другой, и Чертог уводил её дальше и дальше, мимо пруда, по поверхности которого плавали призраки лебедей, мимо громадной старинной башни, со статуей двуглавого чудища, у подножия. Ничто не занимало Ивлин. Одиночество давило на плечи, пытаясь склонить её к земле.

Наконец, она остановилась. Привалившись к сырой скользкой стене, она позволила себе соскользнуть по ней на пол. Кошмар. Вот, что это такое. Один из тех кошмаров, что иногда снились ей. Она просыпалась в слезах, с криками, но когда Кая прибегала к ней и допытывалась, что же такого могло её напугать, не могла вспомнить. Какие бы ужасы не наводняли её сны, они не находили пути в реальность. До сих пор.

Поток мрачных мыслей прервал треск, и тут же в полумраке пещеры вспыхнуло голубое пламя. Ивлин прижала ко рту руку, сдерживая испуганный вскрик, и пригляделась. Неподалёку

 от неё сидело, зацепившись за узкий выступ в стене, маленькое существо с лазурной кожей. У него были мелкие острые зубы, короткие лапы и тёмные глаза, как агатовые бусины. Когда существо взмахивало хвостом, в воздухе вспыхивали искорки.

«Огненная саламандра», - догадалась Ивлин, хотя прежде никогда их не видела.