Княжна Сто Двенадцатого Осколка

Глава 20. Трекуох (Теперь)

ТЕПЕРЬ

Глава 20

Трекуох

Поезд остановился, испустил тяжёлый вздох, и пар, вырвавшись из-под могучих колёс, обдал Ив тёплой волной. Она помедлила, собираясь с духом, а затем протянула руку, обхватила поручень и забралась по крутым железным ступеням в вагон.

Несколько пожилых людей играли в карты, смеялись. Юноши, должно быть студенты, в строгих мантиях и очках, со стопками книг, перевязанных бечёвкой и пристроенных на полках над их головами.

Ив села к окну, подальше от людей. Поезд тронулся. Раздался голос кондуктора. Он шёл по проходу, проверяя билеты. Девушка вспомнила, что у неё с собой ничего нет. Нет денег на билет.

- У меня нет денег, - сказала она, глядя в глаза кондуктору, когда тот приблизился. - Мне очень жаль. Разрешите мне проехать бесплатно.

Кондуктор замер на миг, переваривая такую просьбу, затем кивнул и двинулся дальше. Ив проводила его взглядом. Ей не нравилось пользоваться даром, чтобы обманывать людей, но иначе нельзя. Ей нужно добраться до Трекуоха.

«А что там, в Трекуохе?» - спросил беспокойный голосок в её голове.

«Ответы, - сказала ему Ив, - там ответы».

«А если нет?»

«Они там».

Она не допускала мысли, что может быть иначе.

Голос поезда казался теперь другим – размеренным и спокойным, как биение странного железного сердца. Вагоны покачивались в такт. Ив чувствовала ритм движения глубоко внутри и ощущала себя частью этого существа, стремительно несущегося навстречу морю.

За окном кончились леса, и начались однообразные скалы. Смотреть в окно - не так уж интересно, кроме, разве что тех отрезков пути, когда поезд шёл по мостам над пропастями и ущельями. Тогда Ив приникала к стеклу и не могла оторвать взгляд от каменной высоты, в сравнении с которой их тяжелый поезд казался хрупкой игрушкой.

Прошёл день, спустилась ночь. У Ив ныли плечи и шея. Другие пассажиры пили бледно-коричневый кофе, ели сэндвичи, захваченные из дома. Они шуршали плотной папиросной бумагой, разворачивая еду, и вагон наполнял запах хлеба, сыра и маринованных огурцов. Ив отводила глаза, стараясь забыть о собственном голоде.

В полдень следующего дня путешественники оставили скалы позади, и, наконец, увидели море.

- Море, - сказал кто-то, - вот и море.

Одни пассажиры оторвались от своих книг и газет, чтобы посмотреть. Другие, их меньшинство, оставались сидеть, как сидели – море и море, что такого-то? Ив, разумеется, глядела во все глаза. Снова начались леса. Здесь они были не такие, как дома. Реже. Зеленее. В просвете между деревьями море то появлялось, то исчезало. Солнечные лучи вспыхивали в бегущих волнах. А цвет, какой яркий! Можно всю жизнь просидеть, любуясь одним лишь цветом.

Станция Трекуоха - маленькая и уютная, с красной крышей. Пассажиры потихоньку освобождали поезд. Трекуох – конечная станция, и можно было не спешить. Ив вышла в числе последних. Остановилась, подставляя лицо ветру.

Берега Трекуоха согревало тёплое течение, а высокие скалы, бережно, как огромные ладони, прикрывали этот край от холодов, приходящих с континента. Снега не было и в помине. Ив последовала за другими пассажирами – через широкие ворота, через круглую оживлённую площадь, мимо грустных лошадей и усталых пони, мимо карет и повозок.

Её тянуло к морю. Она шла, очарованная. Не таким она его себе представляла. Прежде она думала о море как об огромной луже. И ошибалась. Море – совершенно новая стихия. Новый, другой мир.

Синее море, так говорят, но можно ли, на самом деле, назвать его синим? Пустое слово не передаёт ни глубины, ни многообразия оттенков, ни изменчивости. Волны ударялись о каменные берега, а пена бурлила. Воздух был солёным и резким. В нём чувствовался острый запах рыбы и водорослей, мокрого дерева, песка, камней. Птицы с размашистыми крыльями носились над поверхностью, точно вырвавшиеся из пенящейся волны водяные духи.

У берега возвышалась статуя Богини. Надпись на постаменте гласила:

«Богиня благословила Трекуох».

Почему именно Трекуох? Разве не вся земля благословлена Богиней? И, тем не менее, глядя по сторонам, с таким утверждением нельзя было не согласиться.

Стены домов были cложены из необработанного камня. На воде качались лодки и двухмачтовые суда. Моряки носили груз, и в порту было не протолкнуться. Высоко над городом, на скалах, стоял, как страж, древний маяк, искалеченный временем и соленым ветром. Его вершина скребла небесный купол.

«Не стоит тут долго околачиваться, - подумала Ив. – А то вид у меня такой, будто я потерялась».

А разве это не так?

Ив выросла в Брикеше и никогда не выезжала за его пределы. Она читала о больших городах, но читать – одно дело, а видеть своими глазами – совсем другое. Шум, крики, грохот. Пестрота красок. И музыка. Всюду музыка: люди с незнакомыми девушке музыкальными инструментами стояли прямо на улице и играли одну мелодию за другой. Маленькие барабаны отбивали быстрый ритм. От них не отставал свист узких дудочек и звон серебряных струн, натянутых на круглые обручи. Ив шла вдоль берега, и мелодия сменялась с каждым её шагом – один оркестр оставался позади, его музыка тонула в городском шуме, но другой уже приходил на смену.