Княжна Сто Двенадцатого Осколка

Глава 30. Забытые сны (Прежде)

Глава 30

Забытые сны

Ивлин заблудилась. Казалось бы, как можно заблудиться на ровной аллее? И тем не менее именно это с ней и случилось. Дорога шла, никуда не сворачивая, между сгорбленными под тяжестью снега деревьями. Ветки украсили тонкие иголочки сосулек – стоило прислушаться, и разберёшь в почти полной тишине их нежные хрустальные голоса. Вперёд, вперёд… бесконечное путешествие под ослепительно-голубым небом, украшенным свежими, хрустящими облаками.

Ивлин знала, что это сон. Она поняла это уже довольно давно. Но разве сны не тают, стоит лишь разгадать обман? Сказать: «Я поняла! Это – сон!» - всё равно, что вывести на чистую воду фокусника, доставшего из рукава букет бумажных цветов. Иллюзия заканчивалась, и за нею следовало пробуждение, солнце и утренние запахи кофе и свежеиспечённого хлеба…

Нет, этот сон оказался упрямым, и никак не желал отпускать. Как бы она ни старалась, всё равно не могла проснуться.

Сначала дорога шла ровно, но спустя некоторое время (точнее не сказать, ведь во сне минуты, часы и дни имеют ещё меньшее значение, чем в Чертоге) начала карабкаться в гору. Ивлин ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Крутой подъём оказался не по плечу деревьям, и они остались позади. Ивлин же, напротив, не терпелось забраться наверх. Она прибавила шагу. Не тут-то было! Идти вдруг стало тяжело. Снег, секунду назад мягкий и приветливый, стал липким и глубоким, так что она оступалась, путаясь в подоле платья. Под снегом лежал лёд – стоило сделать неверный шаг, одно неосторожное движение, и она скатывалась вниз.

Ноги ныли. Обожжённые ладони горели. Солнце скрылось за облаками, и, оглянувшись назад, Ивлин увидела, что аллею, по которой она пришла к подножию холма, наводнили сизые тени.

Значит, она ошиблась. Это – не просто сон. Это – один из её кошмаров.

Пусть они преследовали её с раннего детства, просыпаясь, она никогда не могла вспомнить, что видела, только чувство – скользкое и холодное. Всё, что окружало её, каждый камень и дерево и куст, какими бы яркими они ни казались, наутро угасали и превращались в пух, уносимый вихрем в пустоту.

Но стоило вновь оказаться во сне, всё возвращалось с такой ясностью, что оставалось лишь дивиться – как она могла позабыть?

Каждый раз кошмары несколько отличались – менялось место действия, время дня. Иногда ей снились широкие поля, как будто припорошенные солнечной пыльцой. Иногда – дом с множеством богатых, красивых комнат. Были и леса, и берега невиданных морей, и вершины гор. Все сны начинались мирно, и казались тем страшней оттого, чем заканчивались. Стены домов начинали сжиматься, леса превращались в лабиринты, моря вздымались гигантскими волнами и обрушивались на неё и подхватывали, как осенний листочек.

Но самым страшным и неизменным в этих снах были преследовавшие её чёрные фигуры: ростом не выше двухгодовалого ребёнка, с цепкими пальцами на длинных руках, их черты размыты. Вот и теперь тоже, она видела их, прячущихся среди теней внизу. Вечно они так – не подходили близко, но оставались где-то рядом, на периферии зрения. Ивлин не покидало чувство, что существа выжидают удобный момент, чтобы напасть. Она представила, как крошечные ручки хватают её, сбивают на землю, и нервно сглотнула.

Нужно спешить.

Она стала взбираться с двойным упорством, хватаясь руками за обжигающий лёд, отыскивая ногами опору.

Чем выше она карабкалась, тем ближе подбирались человечки. Они выбрались из-под защиты деревьев, и наблюдали за усилиями девушки, чёрные на белоснежном фоне.

Только бы не упасть. Только бы…

Она знала, что в любом случае упадёт. Она всегда падала, этим заканчивался каждый кошмар.

Но, может быть, на сей раз будет иначе?..

Нога соскользнула. Вскрикнув, Ивлин зашарила в поисках опоры и ухитрилась вцепиться ноющими, покрасневшими пальцами в замёрзший выступ. С треском он сломался в руке, и девушка полетела вниз, с ужасом ожидая удара об землю…

Его не последовало. Она проснулась.

Как обычно.

Моргнула, щурясь на ярком свете. Нет, не как обычно. Что-то было не так.

Куда подевалась её постель? Ивлин лежала не в кровати, а на мягкой земле, покрытой первыми несмелыми ростками травы. Кое-где лежали островки снега, но весеннее солнце пригревало и они таяли, торопимые волшебством.

Ивлин поднялась на ноги. Растаявший снег насквозь промочил ночную сорочку, на белом шёлке остались следы грязи.

Она сразу поняла, где оказалась. В саду, где менялись времена года. В усыпальнице королевы Сарины. Только теперь она смотрела на неё откуда-то сверху, с холма, что нависал над прудом. Она видела этот холм прежде, но никогда не поднималась на вершину – для этого каменные склоны были слишком крутыми. И, тем не менее, каким-то образом, она оказалась наверху.

И была не одна.

Ивлин подошла к краю, и остановилась подле Арида. Владыка глядел не на неё, а вниз, туда, где пруд как раз сбросил зимние оковы и заискрился на солнце.