Княжна Сто Двенадцатого Осколка

Глава 39. Дочь (Прежде)

Глава 39

Дочь

Пламя свечи забилось, затанцевало на тонкой косичке фитиля, хотя форточка была наглухо закрыта от холодных осенних сквозняков. Тени на периферии зрения пришли в движение. Воздух стал холодным. Демоны-вороны всегда приходили в этот час после полуночи. Если Кая спала, они будили её, бесцеремонно вторгаясь в сновидения и разрывая в клочья приятные сны.

А потому, Кая завела привычку дожидаться их прихода и до той поры не ложиться вовсе, занимая себя изучением бабкиного гримуара, украденного у Сирены. Тех отрывочных познаний в магии, которыми она владела, было недостаточно. Несколько рецептов простейших зелий и парочка символов? Такой скудный запас едва ли поможет защитить девочку. Следовательно, нужно учиться. Пусть Старьёвщик предупреждал её об опасности «чёрной практики», как в этом мире называли магию, Кая решила, что риск оправдан. Если посланцы Арида найдут её, она должна быть к этому готова.

Отложив книгу, Кая поглядела на терпеливо ожидавших ворон. Им нужно было позволение, и всё ж таки каждый раз давая им добро, она внутренне сжималась. Демоны жаждут охоты. Крови. Страха. Такова их природа, и бороться с нею без толку. Но и это – необходимое зло. Чтобы защитить Ивлин.

Кая встала, подошла к форточке и распахнула её.

- Летите же…

Едва слова сорвались с её губ, демоны рванулись вон.

- …и не попадайтесь никому на глаза, - закончила Кая, глядя им вслед.

После ей оставалось только лечь спать. Назавтра её ждало раннее утро, ледяная вода для умывания и душная мастерская. Мытьё витрин и полок, затем – возня с пуговицами да кружевами, а вечером – уборка. И так день за днём. Кае хотелось выть от отчаяния, и тогда она стискивала зубы и принималась усерднее работать иглой. Ни одна девушка в мастерской не могла сравняться с нею в усидчивости. Хотя едва ли стоило этому дивиться. У них - головы, забитые мечтами, ухажёры, ждущие на скамейке в парке после рабочего дня и скопленные гроши под матрацем. А что у Каи? Ребёнок на подходе! Еще бы ей не хотелось выть.

Другие мастерицы, хозяйка мастерской, клиентки, новообретённые знакомые, все жалели её. Они воображали историю вполне обычную. В конце концов, девиц с животами и без мужей вокруг хватало. Одно и то же – наобещал, обманул, бросил. Если бы они только знали правду…

Кая невесело усмехалась. Знали бы! Расскажи она кому, её тут же упекли бы в сумасшедший дом, это уж точно. Иногда, потерявшись в бесконечной суете, ей приходила в голову мысль: а что если вся эта история ей и впрямь привиделась? Может быть, нет никакого Старого мира и Чертога? В разумном Верхнем мире вся прошлая жизнь представлялась совершенно невероятной. Невозможной. Что если она на самом деле просто сумасшедшая? Что если какой-нибудь проходимец заделал ей ребёнка и бросил, а она сочинила себе сказку да сама же поверила?.. Ну, нет уж! Откуда бы у неё взяться воображению, чтобы навыдумывать такого?

Бессонными ночами вопросы не давали ей покоя:

Как скопить денег?

Какой она станет матерью?

Найдёт ли их Арид?

В форточку виднелся клочок неба. Кая смотрела на него, не отрывая глаз, потому что небо Верхнего мира было тем же, что и небо Старого. Те же звёзды, алмазная пыль на сияющем атласе. Иногда она отыскивала созвездие Охотников, и тогда память возвращала её в ту ночь, в мире Привратника, когда вместе с Вудом она смотрела грозу.

Неужели она была той девушкой на вершине башни, одетой в шёлк, державшей руку принца Чертога? Едва ли. Как и Ивлин, прежняя Кая сгинула где-то там, среди мрака пещер, и возродилась здесь, в Верхнем мире.

Это не мешало ей тосковать по прошлому. Иногда, увидев или услышав что-нибудь забавное, Кая ловила себя на том, что хочет пересказать это Вуду. В укромном уголке самых сокровенных мыслей, куда никому не было доступа, Кая воображала другую, фантастическую жизнь, в которой он был рядом с ней. Жизнь, где не было ни Чертога, ни Старого мира, зато был чистенький домик с кухней пахнущей корицей, прогулки по берегу реки, смех, поцелуи и ласки под ночным небом. Жизнь, в которой она засыпала бы рядом с ним и носила его ребёнка.

Каждый раз, думая так, она яростно одергивала себя:

«Довольно глупостей, Кая! Вуд остался в прошлом. Он – сын Арида. Враг. Точка».

И следом тотчас накатывала волна горечи. Потому что как бы сильно Кая не тосковала по Вуду, чувства вины и горя от потери Ивлин были куда страшнее. Они поднимались изнутри и захлёстывали и душили. Если бы не эти чувства, у неё никогда не хватило бы духу воплотить в жизнь этот безумный план.

Однако время шло, и то, что раньше казалось пугающим и странным, становилось привычным. Зима прошла в суматохе череды праздников – сначала день Богини, затем Снежный Карнавал, обозначающий  середину зимы, и Ночь Гостеприимства – самая холодная в году. Жители Верхнего мира только и делали, что готовились к приёмам и вечеринкам. Кондитерские пекли многоярусные торты и пряники со снежинками из перламутровой карамели. Лавки флористов торговали дорогущими тепличными цветами. В швейных мастерских всегда был непочатый край работы, ведь праздники требовали от каждой уважающей себя модницы непременной обновки.