Княжна Сто Двенадцатого Осколка

Глава 41. Мода Старого мира (Прежде)

ПРЕЖДЕ

Глава 41

Мода Старого мира

Брикеш, как и его жители, любил принарядиться. Если зимой его убор составляли сияющие ледяные гирлянды на сводах крыш и затейливые узоры инея, оплётшие склонённые древесные ветви, то летом украшением служили цветы. Они пестрели на клумбах, на берегах реки и на лесных полянах. И на светлой головке двухлетней Ив, которая, в платье из дешёвого ситца с полусотней бабочек, порхавших по подолу, сама походила на цветок.

Лето было в самом разгаре, и Кая радовалась случаю ненадолго оставить городскую суету. Ей нравился пригород Брикеша, запах леса. Мелькали серебристые стрекозы – их тела точно невесомая паутинка. Поблизости журчала сезонная безымянная речушка. Минуя Брикеш, она как будто замедляла ход, но стоило городу остаться позади, оживала, сбрасывала всякую сонливость, и неслась через леса, не в силах дождаться встречи со старшей сестрой, рекой Обещание, что протекала через всё графство и впадала в залив Глубочайший.

Когда-то подобное разнообразие географических объектов поставило бы Каю в тупик, но теперь, проведя в Брикеше три года, она привыкла и даже воспринимала все это многообразие, как должное. Теперь уже монотонный Старый мир казался диковинкой, и окружённая благоуханием цветов, журчанием воды и шёпотом тростниковых плавней в пойме реки, Кая поймала себя на том, что почти не чувствует себя чужачкой в этом мире.

Ребёнок доставлял много хлопот, но подруги из швейной мастерской помогали, как будто Ив была общей дочерью. Летис могла часами играть с ней. Хетти, бывало, ворчала, но и она баловала малышку, то новой куклой, сшитой из обрезков ткани и цветных пуговиц, то сладким пряником. И пусть Ив росла не в кружевах и ела не с серебряных тарелочек, Кая надеялась, что такое детство было не менее счастливым, чем в княжеском дворце.

Поправив на плече сумку, она поудобнее обхватила сидевшую на руках дочь, и свободной рукой отворила калитку. За невысоким свежевыкрашенным частоколом был разбит сад. В глубине виднелся двухэтажный особняк, накрытый черепичной крышей. Кая прошла по дорожке, мимо парадной двери, обогнула дом и уверенно направилась к приземистому строению с его южной стороны. Из трубы валил густой дым.

Опустив Ив на землю, Кая заглянула в открытую дверь, из которой вырывался в тишину летнего утра оглушительный шум – шипение остужаемого металла, звон молотов о наковальни, пыхтение мехов. Внутри как всегда царила полутьма, чтобы кузнецу было легче различать цвет нагретого металла, определяя, таким образом, его температуру. В кузне работали несколько человек. Горны пылали. Куски раскалённого металла приобретали среди яростных искр новую форму.

Нил Меррик, в рабочих рукавицах и фартуке из телячьей кожи, ходил от одного ученика к другому, где-то показывая, где-то объясняя:

«Не спеши, Себ, дай раскалиться, как следует. Правильно, Ройт, а теперь окунай в масло. Оно закалит металл и не покоробит, не то, что вода… - тут он поднял глаза и заметил гостей. - Госпожа Кая, вот так сюрприз! Погодите немного, я сейчас».

Они подождали его в саду, и спустя пять минут он присоединился к ним, уже без фартука и рукавиц.

- Доброе утро, принцесса, - он погладил Ив по голове. – Кая, чем обязан?

- Господин Меррик…

- Нил. Моё имя Нил, я же говорил. Э-э, давайте-ка зайдём в дом. Выпьете со мной кофе?

- Не хотелось бы отрывать вас от дел.

- Ученики могут вполне обойтись полчаса без меня. Идёмте. Хочешь имбирного печенья, а, Ив? Думаю, у меня найдётся немного.

Они вошли в дом, и Меррик поставил на огонь чайник. Он не держал экономку, хотя вполне мог бы себе позволить. Хотя и без того в доме его царил тот же порядок, что в саду. И как только он везде успевал?

- Простите меня, - сказал кузнец, - я ненадолго. Только смою с лица сажу. Чувствуйте себя как дома.

Кая кивнула, и примостилась вместе с Ив в мягком кресле, рассеянно накручивая светлый локон дочери на палец. Взгляд то и дело устремлялся к сумке на коленях. Что она делает? Неужели и впрямь решилась?..

- Теперь я в вашем полном распоряжении, - сказал Меррик, возвращаясь в гостиную спустя пару минут и садясь в кресло напротив. – Чем же я могу быть вам полезен?

- Я бы хотела, чтобы вы кое на что взглянули.

Кая расстегнула сумку, достала толстый альбом для рисования и протянула ему.

- Что это? – он взял с некоторым замешательством. – Акварели?

- Не совсем. Это – эскизы.

Кузнец раскрыл альбом и принялся листать, а Кая с беспокойным вниманием следила за выражением его лица: вот его брови сдвинулись на переносице, вот поползли вверх.

Рисуя, Кая слегка подражала гравюрам, которые видела в модных журналах. Женщины в шляпках и мужчины с тростями стояли в ряд, будто наблюдая за неким разыгравшимся перед ними представлением. Ленивые праздные позы, скучающие похожие лица. Кая не умела или не желала уделять внимание передачи выразительности чертам или пропорциям фигуры. Всё старание она вложила в детали костюмов, скрупулезно прорисовывая каждую мелочь.