Код Единения

Глава 3.

Мои «апартаменты» оказались камерой размером со шкаф. Не то чтобы я ожидала королевских покоев, но даже на моем «Звездном страннике» было просторнее. Комната была идеально чистой, бесшумной и безликой. Койка, вмонтированная в стену, маленький люк с санузлом и ничего больше. Ни окон, ни экранов, ни даже подозрительных пятен на потолке, чтобы зацепиться взглядом. Полное ощущение того, что тебя поместили в стерильный контейнер для перевозки.

Тал, второй пилот, привел меня сюда молча. Его молчание было иным, чем у Кассиана. Тот молчал, как омут — глубоко, таинственно, скрывая под спокойной поверхностью неведомые течения. Тал же молчал, как скала. Твердо, непробиваемо и окончательно. Он оставил меня здесь, и дверь бесшумно закрылась, не оставив снаружи ни ручки, ни панели управления.

Я осталась одна. Сначала я попыталась изучить стены на предмет скрытых панелей, слабых точек, всего, что могло бы дать шанс. Но поверхности были гладкими и монолитными. Даже стыки были практически невидимы. Технология, опережающая все, что я видела, на сотни лет.

От бессилия я швырнула свой планшет на койку. Он отскочил и с глухим стуком упал на теплый пол. Из кармана выкатился тот самый осколок кристалла. Я подняла его, сжала в ладони. Он был холодным, почти ледяным, и таким гладким.

Этот осколок — все, что осталось от моих родителей. Они были учеными, одержимыми древними цивилизациями, особенно ксилонцами. Они считали, что их культура, их технология — ключ к чему-то великому. Они исчезли пять лет назад во время экспедиции на окраину Империи Ксилонов. Официальная версия — кораблекрушение. Но их последнее сообщение было полным тревоги и упоминаний о «ключе», о «наследии Предтеч», о «той, что откроет врата». Они верили, что я, с моими способностями к языкам, смогу продолжить их дело.

И вот я здесь.

На корабле у одного из правителей той самой расы, которую они изучали. С ошейником на шее и с этим проклятым осколком в руке.

Я снова коснулась металлического ободка на шее. Ген-лок. Технология вей’коров. Говорили, что снять его можно только специальным ключом, который испускает уникальный энергетический импульс, совпадающий с замком. Без него — только отпилить голову. Веселая перспектива.

Дверь бесшумно открылась. В проеме стоял Кассиан. Он заполнил его собой целиком. Он уже снял верхнюю часть своей униформы, остался в темных, облегающих штанах и простой майке, и я впервые увидела, насколько он мощно сложен. Это была не накачанность культуриста, а функциональная, жилистая сила хищника. Его опаловые глаза сразу нашли меня, приковались к осколку в моей руке.

— Что это? — его голос прозвучал в тишине комнаты как удар грома.

— Сувенир, — буркнула я, пряча кристалл обратно в карман. — На память.

Он вошел в каюту, и пространство сжалось до размеров спичечного коробка. От него исходило тепло и едва уловимый, странный запах — как озон после грозы, смешанный с чем-то холодным и сладким, как горный воздух. Я невольно сделала вдох, и этот запах показался мне на удивление… приятным.

— Вей’коры охотятся за знаниями о наших артефактах, — сказал он, не сводя с меня глаз. — За тем, что не принадлежит им. За тем, что не должны касаться их руки. Ты носишь на себе их метку , держишь в руках осколок ксилонского пси-кристалла и…

— Это не ваш кристалл! — огрызнулась и перебила я. — Его нашли мои родители! Он…

— Он наш, — перебил он мягко, но так, что у меня перехватило дыхание. — Все, что создано моей расой, принадлежит нам. По праву рождения, силы и долголетия. Мы — старшая раса в этом секторе галактики. Наши династии правят мирами дольше, чем ваша цивилизация знает огонь. Мы не разбрасываемся своими технологиями.

В его словах не было высокомерия. Была простая, неоспоримая уверенность в своем превосходстве. Как у человека, который говорит, что вода мокрая.

— А что вы делаете с теми, кто их находит? — спросила я, и в голосе прозвучала тревога за судьбу родителей.

Он приблизился еще на шаг.

Теперь до меня оставалось пару шагов.

— Зависит от обстоятельств. Некоторые становятся слугами. Некоторые — пылью на сапогах.

Его глаза скользнули по моей шее, к ошейнику. Ярость, которую я видела раньше, снова вспыхнула в них. Моя рука непроизвольно прикоснулась к ошейнику , а я сама нервно сглотнула.

— Это… оскорбление, — прошипел он. — Метка на живом существе. Признак дикости и слабости. Моя раса давно оставила подобные практики в прошлом. Мы не метим свою собственность. Мы… чувствуем ее.

Его рука снова потянулась к моей шее. На этот раз я не отпрянула. Что-то в его тоне, в этом странном запахе, который кружил мне голову, удерживало меня на месте. Его пальцы коснулись металла рядом с моими, и по моей коже побежали мурашки. Его прикосновение было нежным, почти ласковым.

— Сильные и слабые стороны, Лира, — заговорил он тихо, и его голос заворожил меня. — Вей’коры сильны числом, коварством и технологиями, украденными у других. Но они разобщены, ими правят интриги и жадность. Они слабы духом. Люди… — он слегка наклонил голову, изучая меня, — сильны своим духом, своей яростью к жизни, своей адаптивностью. Как сорняк, который прорастает сквозь асфальт. Но вы слабы своим недолгим веком, своей забывчивостью, своей страстной натурой и эмоциями, которые правят вами. Мы же отказались от всего этого. Много ли ты знаешь о нас, Лира Фримен?