Код Единения

Глава 6.

Шесть месяцев. Полгода я дышала пылью древних архивов и воздухом, отфильтрованным системами научно-исследовательского корабля «Поиск». Полгода скитаний по окраинам обжитого космоса, куда редко долетают вести из Империи Ксилонов.

Академия «Глосса» оказалась именно тем убежищем, которое мне было нужно. Меня определили младшим расшифровщиком в отдел внегалактической лингвистики. Моя работа заключалась в том, чтобы разбирать обрывки перехваченных сообщений, сканировать базы данных на предмет забытых диалектов и пытаться сопоставить их с известными языковыми матрицами. Рутинная, кропотливая, но безопасная работа.
Кстати о безопасности... Ирония оказалась горькой. Как раз тогда, когда я начала чувствовать себя в относительной безопасности, судьба нанесла удар из прошлого. Во время рутинного медосмотра в лазарете «Поиска» мне сообщили новость, от которой мир перевернулся. Я была беременна. От той единственной ночи. От ксилонца. Сначала это осозналось как чистый шок, почти ужас. Но потом, в тишине каюты, ко мне прокралось другое чувство — необъяснимое, пугающее своей глубиной тепло. И тут же накатил третий шок, уже от холодного знания: за месяцы работы в архивах я успела выяснить, что способность ксилонцев к зачатию с другими расами, особенно с людьми, считается почти мифической. То, что произошло со мной, с точки зрения их науки, было невозможным чудом. Или самым личным оружием судьбы, навсегда приковавшим меня к Кассиану
Мое жилье представляло собой скромную каюту-каморку с койкой, столом и экраном терминала. После роскоши «Призрачного Серафима» это было до смешного аскетично, но это было мое пространство. Никто не диктовал мне правил. Никто не смотрел на меня голодным взглядом хищника.
Я старалась не выделяться. Носила стандартную униформу «Глоссы» — простой комбинезон серого цвета. Заплетала волосы в тугой пучок. Держалась особняком. Но полностью избежать контактов не удалось.
Моим непосредственным начальником был пожилой ученый, доктор Элиан. Добрый, рассеянный мужчина с жидкими седыми волосами и вечными пятнами от кофе на униформе. Он сразу оценил мои способности и относился ко мне с отеческой заботой, которая иногда больно ранила — она напоминала мне об отце.
А еще был Горги. Гномид-техник, отвечавший за работу лингвистических терминалов. Невысокий, широкий в плечах, с быстрыми, ловкими руками и вечно недовольным выражением лица. Он ворчал на все подряд: на качество кофе, на скудное финансирование, на «пыльные архивы, которые никому не нужны». Но в его ворчании сквозила странная нежность к своей работе.
Именно за чашкой ужасного синтетического кофе в общей кают-компании между нами и завязалось что-то вроде дружбы.
— Опять твои скаарнские иероглифы? — спросил он как-то, усаживаясь напротив меня с грохотом. — Ты чего с ними возишься, пыль старая. Лучше бы взломала протоколы шифрования вей’коров, вот где деньги лежат.

— Не всем деньги нужны, Горги, — улыбнулась я, не отрываясь от экрана. — Здесь есть своя поэзия. Смотри, этот символ означает не просто «камень», а «камень-основание, на котором держится дом». Целая философия в одном знаке.
Гномид фыркнул:
— Поэзия желудок не накормит. А на чем этот твой «дом» держится? На синтетической похлебке и скудной зарплате академии.
— Я не жалуюсь, — пожала я плечами.
— Это потому, что ты не знаешь, как можно жить хорошо, — вздохнул он. — Говорила тебе, у меня брат на Нексусе работает. Связи есть. Могли бы тебе местечко теплое найти. Переводчиком у дипломатов. Или… э-э-э… частным детективом по ксенолингвистике. Деньги сумасшедшие.
Сердце у меня екнуло. Нексус. Казалось, это было в другой жизни.
— Спасибо, Горги, но нет. Мне и здесь нравится.
Он посмотрел на меня пристально своими большими глазами.
— Тебя не от хорошей жизни сюда занесло, да? Бежишь от кого-то.
Я замерла, стараясь не выдать волнения.
— Что? Нет. Просто… нужна была тихая гавань.
— Тихая гавань, — пробурчал он, не веря ни слову. — Ладно, твое дело. Но если что, знаешь, к кому обратиться. Старый Горги поможет.
Он ушел, оставив меня наедине с тревожными мыслями. Бежала ли я? Да. Но с каждым днем мысль о Кассиане становилась все призрачней. Галактика огромна. Как он сможет найти одну-единственную женщину среди миллиардов звезд и триллионов существ?
Но иногда ночью я просыпалась от того, что мне казалось, будто я чувствую его взгляд. Будто по коже пробегали мурашки, и старое место укуса на плече слабо пульсировало, напоминая о себе. Я списывала это на нервы и чувство вины. Да, вины. Потому что, как бы я ни пыталась себя убедить, я помнила не только его властность и ярость. Я помнила тепло его рук. И ту ночь, когда я чувствовала себя не пленницей, а… единственной и желанной.
Однажды доктор Элиан вызвал меня к себе.
— Лира, ваша работа над скаарнскими текстами впечатляет, — сказал он, поправляя очки.
— Вы смогли выявить паттерны, которые ускользали от наших алгоритмов годами. Я хочу поручить вам кое-что… более деликатное.
Он понизил голос.
— Мы получили из надежного источника фрагмент Скайлайн-журнала с заброшенной станции на границе пространства вей’коров. Он написан на смеси их языка и… чего-то еще. Очень древнего. Возможно, это связано с теми самыми «Предтечами», артефакты которых вы иногда упоминаете. Я подумал, что ваши уникальные навыки будут как нельзя кстати.
Мое сердце заколотилось. Предтечи. Ключ. Все, что было связано с исследованиями моих родителей.
— Я… я с радостью займусь этим, доктор.

— Отлично! — он просиял. — Материалы уже на вашем закрытом терминале. Конфиденциальность абсолютная. Это может быть большим прорывом для вас лично. Талантливый расшифровщик с таким опытом работы с древними текстами… вас ждет блестящая карьера, моя дорогая. Возможно, даже место главного лингвиста в новой экспедиции на Элизиум-6, когда ее одобрят.

Элизиум-6. Планета, где пропали мои родители. Это был шанс. Настоящий шанс узнать правду.

Я вышла из кабинета Элиана окрыленной. Впервые за долгие месяцы у меня появилась не просто цель — выжить и спрятаться. Появилась моя цель.
Вечером я сидела за своим терминалом, уставившись в строки загадочного текста. Я была так поглощена работой, что не сразу услышала, как открылась дверь в мой кабинет. Я думала, это Горги пришел ворчать на мою усидчивость.
— Горги, я почти закончила, иди готовь свой кофе , я сейчас приду,— сказала я, не оборачиваясь.
Но в ответ повисла тишина. Слишком гнетущая, слишком… знакомая. Воздух в комнате словно сгустился, наполнившись напряжением и запахом… озона после грозы.
Ледяная дрожь пробежала по моей спине. Сердце замерло, а потом забилось с бешеной силой, пытаясь вырваться из груди. Я боялась обернуться. Боялась подтвердить свои самые страшные подозрения.
Медленно, как в кошмаре, я повернула голову.