Код Единения

Глава 8.

Я пошла за Иланией по сверкающим коридорам «Серафима». Лазарет оказался не стерильно-холодным, а каким-то... тёплым. Стены мягко мерцали приглушённым золотистым светом, а воздух пахнул травой и озоном — странно, но успокаивающе.

— Присаживайтесь, пожалуйста, леди Фримен. Или, если позволите, Лира, — Илания указала на нечто среднее между креслом и кушеткой, обтянутое мягкой, дышащей тканью. — Для начала просто поговорим. Что вы знаете о беременности у нашего народа?

Я растерянно пожала плечами, усаживаясь.
— Почти ничего. Из архивов... что это редкость. Особенно с другими расами. Почти миф.

— Миф стал реальностью, — Илания мягко улыбнулась. Она достала не сканер, а тонкий серебристый жезл, который начал излучать мягкое сияние. — Позвольте мне стать вашим гидом в этом. Для вас всё будет в новинку. Начнём с основ. Наша беременность длится четырнадцать стандартных месяцев. Мы называем это «Годом Единения».

— Четырнадцать? — у меня перехватило дыхание. Еще девять месяцев. Это казалось вечностью.

— Да. Это священное число. И ваш случай, беременность по Коду, часто протекает иначе — может быть короче и... интенсивнее. — Она провела жезлом вдоль моего тела, не касаясь. В воздухе возникла голограмма — схематичное изображение женщины с сияющей точкой в животе. — Сейчас вы входите во второй Триместр Связи, мы называем его «Волна Становления». Ваше тело уже начало перестройку.

На голограмме от точки к мозгу женщины потянулись мерцающие нити.
— Ребенок ксилонца, даже наполовину, — это в первую очередь мощный нейронный паттерн. Его нервная система развивается опережающими темпами. И ему нужны особые ресурсы. Ваше человеческое тело работает как генератор и стабилизатор. Отсюда — возможные головные боли, усталость, странные вкусовые предпочтения. Вы можете захотеть чего-то... несъедобного по человеческим меркам. Например, кристаллической сердцевины энергоячейки. Это нормально. Это «нейроголод».

Мысль о том, что я буду грызть батарейки, повергла меня в лёгкий шок. Илания, заметив это, улыбнулась.
— Не волнуйтесь, мы подготовим специальные питательные гели, которые удовлетворят эти потребности. Но это не самое интересное. — Она сделала паузу, её голос стал заговорщическим, но серьёзным. — Из-за этой нейронной активности вы можете начать испытывать... проблески. Воспоминания, которые вам не принадлежат. Яркие сны о незнакомых местах или событиях.

— Генетическая память? — вырвалось у меня, и я вспомнила отрывочные знания из архивов.
— Именно. Через связь с ребенком вы можете получить доступ к фрагментам памяти его отца, его предков. Это может быть красиво, а может быть... тяжело. Второй вариант скорее всего коснется вас, Лира. Кассиан Вал’Эриан — воин, его прошлое не состоит из одних лишь мирных воспоминаний. Будьте к этому готовы.

От этой перспективы стало не по себе. Я увижу его воспоминания? Его боль, его сражения?

Илания продолжила, её жезл замер над моим животом, и сияние стало чуть ярче.
— Сейчас я проверяю силу связи. Да... она невероятно мощная для такого срока. Малыш не просто жив. Он... резонирует. Он чувствует присутствие отца на корабле как постоянный, далёкий гул. Это хорошо. Это даёт ему стабильность. А вам — снимает часть нагрузки. — Она посмотрела на меня прямо. — Вот почему его присутствие, особенно физический контакт, для вас — не прихоть, а физиологическая необходимость. Его телепатический фон, его биоритмы действуют как успокоительное на вашу общую нервную систему. Без этого «якоря» в третьем триместре вас может накрыть то, что мы называем «нейронным штормом» — мигрени, галлюцинации, сбои в работе техники вокруг вас. Ваш разум будет пытаться обработать данные, для которых он не создан.

Вот оно. Научное обоснование моей тюрьмы. И это звучало настолько убедительно и пугающе, что даже мое упрямство дало трещину.

— А что... что в конце? — тихо спросила я, боясь услышать ответ. — Как это происходит? Роды?

Илания на мгновение задумалась, выбирая слова.
— Наш процесс рождения называется «Манифестация». Это не боль в человеческом понимании. Это огромное психическое усилие. Тело матери создаёт энергетический кокон, и ребёнок выходит в него... минуя физические пути. Это быстрый, но истощающий акт. И здесь, — она подчеркнула, — присутствие и телепатическая помощь отца *критически важны*. Он должен быть проводником, мостом между вашим сознанием и сознанием ребенка в тот момент. Без этой связи... риски велики для вас обоих.

В комнате повисла тягостная тишина. Она только что описала мне сценарий, где моя жизнь и жизнь ребёнка будут буквально в руках Кассиана. От его умения, его выдержки, его желания помочь.

— Значит, я в ловушке, — прошептала я, не в силах скрыть отчаяние. — Биологической ловушке.

— Вы в уникальной ситуации, которой позавидуют многие ксилонские пары, — поправила она, но без упрёка. — Код Единения — это дар. Сложный, требующий жертв, но дар. И есть ещё один аспект, о котором я должна вас предупредить. — Она отложила жезл и села напротив. — Вынашивание нашего ребёнка, его «нейронный голод»... это ускоряет метаболизм, истощает ресурсы человеческого тела. Обычной человеческой жизни может не хватить, чтобы вырастить дитя ксилонца до его рождения в этот мир, не подорвав здоровье матери окончательно.

У меня похолодело внутри.
— Что вы хотите сказать?

— Я говорю о продлении жизни. Для межрасовых пар, где есть настоящая связь, у нас есть... методы. Они синхронизируют ваши жизненные ритмы с ритмами Кассиана и ребёнка. Фактически, вы будете стареть медленнее. Об этом вам стоит поговорить с Архонтом. Не сейчас, но... скорее всего, это понадобится. Во избежание проблем в будущем.

Это было уже слишком. Беременность, телепатия, генетическая память, а теперь ещё и продление жизни? Я чувствовала, как реальность, к которой я пыталась цепляться, окончательно уплывает из-под ног.

— Я не хочу его рядом, — снова вырвалось у меня, но теперь это звучало как жалоба испуганного ребёнка. — Надеюсь, эти ваши «методы» подразумевают такой исход — где мне не нужно будет от него зависеть каждую секунду!