Код Единения

Глава 10.

Жизнь на «Призрачном Серафиме» потихоньку стала чем-то вроде рутины. Слово-то какое, да? Р у т и н а. Раньше бы меня передернуло. А теперь… теперь я даже ждала этого. Утро начиналось не с тревоги, а с тихого стука в дверь. Это приносили завтрак. Илания велела есть каждые четыре часа, как по расписанию. И знаете, я ела. Потому что если не поем, через час начиналась дикая мигрень, а в голове стоял такой звон, будто в ней жил рой разъяренных ос.

Кассиан… Он тоже стал частью рутины. Неожиданно, да? Он приходил вечером. Ровно в восемь. Сначала просто сидел в том же кресле у окна. Молча. Читал свои отчеты на планшете. А я сидела в своем гнезде из подушек и ковырялась в архивных записях о Предтечах. Мне дали доступ. Настоящий. Я видела такие документы, от которых у любого ученого волосы встали бы дыбом. Но Кассиан только хмыкал: «Копай глубже».

Тишина между нами уже не была ледяной. Она была… нейтральной. Как белый шум. Иногда я ловила себя на том, что краем глаза наблюдаю, как он хмурит брови, читая что-то. Или как он одной рукой поправляет серебристый волос, выбившийся из безупречной пряди. Мелочи.

А потом, недели через две после моего возвращения, случился первый «нейронный шторм». Так это называла Илания.

Я сидела над переводом текста, найденного на заброшенной станции вей’коров. Там были упоминания о «Камне, что поет». Очень похоже на описания артефактов Предтеч из дневников моих родителей. Я так увлеклась, что не заметила, как сжала виски пальцами. А потом свет в каюте начал мерцать. Терминал завис. А в голове… в голове зазвучал голос. Не мой. И не Кассиана. Чужой. Шепот на древнем ксилонском наречии, который я едва понимала. «Пробуждение… Ключ… Плата…»

Меня бросило в жар, потом в холод. Сердце заколотилось так, что я схватилась за грудь. И в ту же секунду дверь в каюту распахнулась. На пороге стоял Кассиан. Без стука. Лицо — каменное, но глаза горели.

— Что случилось? — его голос был резким, как удар.
— Голова… и голос… чужой… — я еле выговорила.

Он был рядом в два шага. Не спрашивая разрешения, взял мою голову в свои ладони. Большие, теплые руки. И… о чудо. Мерцание света прекратилось. Давящий, чуждый шепот в висках отступил, словно его затопило волной теплого, густого меда. Это было его телепатическое поле. Защита. Я простонала от облегчения и невольно обмякла, позволив ему поддержать себя.

— Переутомилась, — проворчал он, но ворчание было странно бережным. — Я же говорил, не больше двух часов подряд. Нервная система ребенка дает обратную связь. Особенно когда ты копошишься в их древних манускриптах. Он… реагирует.

— Он? — я прошептала, все еще чувствуя приятную тяжесть в голове от его прикосновения.
— Он. Или она. Активность явно мужская, — Кассиан отпустил меня, но остался сидеть на краю кресла. Выглядел он немного… ошарашенным. — Упрямый. Как ты.

И знаете, я не стала спорить. Потому что в тот момент, когда он говорил, я почувствовала внутри тихий, довольный толчок. Словно кто-то одобрительно ткнул меня кулачком изнутри. Я ахнула.

Кассиан замер. Потом медленно, очень медленно, положил свою ладонь мне на живот, поверх толстого свитера. Его глаза расширились.
— Он… — Кассиан запнулся, и я впервые увидела на его лице что-то кроме властности или холодной ярости. Чистое, немое изумление. — Он меня чувствует.

С этого вечера ритуал изменился. Кассиан приходил не просто посидеть. Он садился рядом, и его рука лежала у меня на животе. Просто так. Для «стабилизации фона», как говорила Илания. И это… помогало. У меня проходила вечная легкая тошнота, и мысли становились яснее. А он иногда замирал, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и уголки его губ чуть подрагивали. Это почти было похоже на улыбку.

Мы даже начали разговаривать. Не ссориться. А говорить.

— Опять вей’коры? — спросила я как-то вечером, видя, как он хмуро изучает отчет на планшете.
— Ммм. Их активность возросла в этом секторе. В десять раз, — он отложил планшет и потер переносицу. Выглядел уставшим. — Они что-то ищут. И явно не торговые пути.
— Артефакты Предтеч? — предположила я.
— Или ключ к ним, — он посмотрел на меня. Прямо в глаза. Взгляд был тяжелым и честным. — Тебя, Лира. Твой мозг, твои знания. А теперь… — его взгляд скользнул вниз, — теперь мотивация у них стала еще сильнее. Представь, какая это редкость — живой наследник ксилонца, да еще и от Истинной Пары. На черном рынке за это… за нас… дадут целую планету. Или уничтоженный мир.

От этих слов стало холодно. Я потянула плед потеплее.
— Кейлон? Он с ними?
— Не думаю. Он работает в одиночку. Но он тоже охотится. И для него ты… ты как живое оскорбление. Доказательство, что Код Единения — не миф. А он его отрицает. Ненавидит эту «биологическую мистику», как он выражается.

Горги, кстати, прижился. Он теперь вечно пропадал в трюмах с Зори, что-то усовершенствуя. Прибегал ко мне, ворча:
— Твой высокорослый, Лир, опять мой бюджет урезал! Говорит, «нецелесообразные траты на апгрейд системы охлаждения кофе-машины». Да она трещит по швам!
А однажды он пробормотал, отводя глаза: — Зато сканеры новые поставил. За perimeterом. Лучшие. Чтобы всякая рептилия… ну, ты поняла.

Да уж, поняла. Охраняли меня теперь все. Даже вечно недовольный Тал, встречая меня в коридоре, издавал нечто вроде почтительного хрюканья и отворачивался. Это с его-то стороны было высшей похвалой.

А потом мы нашли кое-что важное. Вместе.