Код Единения

Глава 16.

Спуск в Разлом оказался не таким страшным, как я ожидала. Мы шли по узкой тропе, вырубленной прямо в скале, стены которой поднимались вверх на десятки метров, закрывая небо. Внизу, куда не доставал свет, клубилась темнота, и только редкие огни базы мерцали где-то далеко внизу, как звезды в перевернутом небе.

Горги шел впереди, освещая путь фонариком, который он прикрепил к своему гаечному ключу. Выглядело это одновременно смешно и трогательно. Зори замыкала колонну, держа наготове бластер и периодически поглядывая на сканер, который показывал, что вокруг никого нет. Пока.

— Знаешь, — сказал Горги, осторожно переступая через очередной камень, — я всегда думал, что умру на работе. Ну, знаешь, переберу провода, замкнет, и готово. А тут — Разлом Титанов, артефакты, тайны древних. И все ради того, чтобы спасти твоего высокорослого.

— Он не просто высокорослый, — ответила я, стараясь не запыхаться. Дыхание давалось тяжело, живот тянул вниз, и я то и дело останавливалась, чтобы перевести дух. — Он отец моих детей. И он нужен мне.

— Да я понимаю, — Горги оглянулся на меня, и в его глазах мелькнуло что-то теплое. — Просто говорю, что жизнь штука непредсказуемая. Вот ты, например. Кто бы мог подумать, что девчонка, которая пряталась в академии от своего бывшего, окажется женой архонта и матерью двух маленьких ксилонцев?

— Я сама не думала, — призналась я.

Мы прошли еще несколько метров, и вдруг Зори, шедшая сзади, резко остановилась.

— Тихо, — прошептала она, поднимая руку. — Я слышу шаги.

Мы замерли. Внизу, где-то в глубине Разлома, действительно раздавались звуки. Не шаги, скорее шорох, будто кто-то большой и тяжелый передвигался по камням, стараясь не шуметь.

— Вей’коры? — спросил Горги, и голос его дрогнул.

— Не похоже, — ответила Зори, вглядываясь в темноту. — Слишком тяжело для рептилий. И слишком… медленно.

Шорох стих, и наступила тишина. Мы стояли, прислушиваясь, но больше ничего не было слышно. Только ветер гулял по ущелью, да где-то далеко капала вода.

— Пошли, — сказала я, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Мы уже близко.

Огни базы приближались. Теперь я могла разглядеть, что это не просто огни, а настоящий комплекс, встроенный прямо в скалу. Старые, еще с тех времен, когда здесь работали мои родители, конструкции соседствовали с новыми, вей’корскими, наспех приваренными и грубыми.

Мы подошли к входу — большой металлической двери, которая, к нашему удивлению, оказалась открыта. Внутри было темно, но когда мы переступили порог, загорелись лампы, тусклые, желтые, и я увидела коридор, уходящий вглубь.

— Гостеприимно, — прокомментировал Горги, оглядываясь. — Словно нас ждали.

— Так и есть, — ответила я, вспомнив голос из динамика. — Нас ждали.

Мы двинулись по коридору. Стены здесь были покрыты надписями — старыми, выцарапанными, и новыми, нанесенными краской. Я узнала почерк отца, его пометки на полях, схемы, формулы. А рядом — вей’корские символы, обозначающие опасность, осторожность, смерть.

— Лира, — позвала Зори, остановившись у одной из стен. — Посмотри сюда.

Я подошла. На стене была карта Разлома, расчерченная от руки. В центре, на самой глубине, было отмечено что-то, похожее на кристалл, а вокруг — круги, обозначающие зоны поражения. И в самом низу, мелким, торопливым почерком отца, было написано: «Он просыпается. Если мы не вернемся, пусть Лира не ищет нас. Пусть живет».

Я провела пальцами по этим словам, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Он думал, что я останусь в стороне. Он думал, что я буду в безопасности. А я пришла сюда, беременная двойней, с гаечным ключом и бластером, чтобы спасти мужчину, которого когда-то ненавидела.

— Они были здесь, — сказала я. — Мои родители. И они знали, что артефакт опасен.

— Значит, мы на правильном пути, — ответила Зори, и в голосе ее прозвучала уверенность.

Мы пошли дальше. Коридор расширился, и мы вышли в большой зал, похожий на ангар. Здесь было светло, горели мощные лампы, и в их свете я увидела то, от чего сердце мое замерло.

Посередине зала стоял кристалл. Огромный, выше человеческого роста, он пульсировал мягким голубоватым светом, который то разгорался, то затухал, как дыхание спящего зверя. Вокруг него были расставлены какие-то приборы, экраны, кабели, тянущиеся в разные стороны. А у подножия кристалла…

— Мама, — прошептала я, и голос мой сорвался.

В прозрачных капсулах, встроенных прямо в пол, лежали двое. Мужчина и женщина. Они были бледны, неподвижны, но я узнала их сразу. Отец, с его вечно растрепанными волосами и тонкими руками ученого. Мать, с ее спокойным лицом и мягкой улыбкой, которую я помнила с детства.

— Они живы? — спросил Горги, подходя ближе.

— Не знаю, — ответила я, не в силах оторвать взгляд от капсул. — Но они здесь. Все эти годы они были здесь.

Я сделала шаг к капсулам, но Зори схватила меня за руку.

— Подожди, — сказала она. — Это может быть ловушкой.

— Это не ловушка, — раздался голос из-за кристалла. Спокойный, ровный, тот самый, что говорил со мной на поверхности.

Из-за кристалла вышел человек. Высокий, седой ксилонец в простой одежде, испачканной чем-то темным. Его лицо было изрезано морщинами, а глаза светились тем же голубоватым светом, что и кристалл. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было злобы. Только усталость и странное, почти отеческое любопытство.

— Си’Дар, — прошептала я, и имя это обожгло губы.

— Леди Фримен, — он слегка поклонился, и в этом жесте было что-то от старых, изысканных манер. — Я так долго ждал этой встречи. Ваши родители говорили о вас. Они верили, что вы придете. Я — нет. Но они оказались правы.

— Где Кассиан? — спросила я, и голос мой прозвучал тверже, чем я ожидала. — Что ты с ним сделал?

— С ним все в порядке, — ответил Си’Дар, и на его губах появилась улыбка, похожая на ту, что я видела у Кейлона. — Он в соседней комнате, приходит в себя. Мы просто… поговорили. О старых временах. О том, что ждет нашу расу. Он, к сожалению, не разделяет моих взглядов. Но я надеюсь, что вы будете более… сговорчивы.